Пленница

Если так будет продолжаться, она останется лысой. На лбу появились новые морщинки, кожа серая.

Чёртова Рада Филатова. Катя открывает телефон и снова видит то самое фото, присланное детективом: Рада у бассейна в каком-то райском местечке обнимается с солнышком и беззаботно улыбается. Ищет нового несчастного мужчину! Всё её существо излучает счастье, в то время как у Кати осталось лишь половина волос.

Катя выходит из ванной и визжит:

– Она должна сидеть в тюрьме. Она не должна радоваться жизни где-то у моря! Ты понял меня, Паш?!

Павел отводит взгляд, опуская плечи.

– Я же тебе говорил, она живёт у какого-то чудища. Вряд ли это можно назвать счастьем. Кексик, давай оставим её в покое? У них там на юге всё повязано. Наших парней вчера чуть не убили. Пусть она живёт как хочет, Катен… А мы будем жить, как хотим.

– Ты видел ту фотографию? Она абсолютно счастлива! – она делает шаг ближе, сжимая кулаки. – Ты спрашивал, что мне подарить на годовщину? Позвони снова дяде Боре.

- Катен...

- Позвони дяде Боре, пусть он поможет. Ради меня и нашего будущего!

Глава 40

Рада

Я заканчиваю приготовление легкого ужина, когда замечаю, что Адам, по-барски развалившись в ванне посреди гостиной, за мной наблюдает.

- Если хочешь, я погашу свечи и включу телек.

Он молча качает головой, и я возвращаюсь к салату.

Краем глаза замечаю, как он тянется за зажигалкой, в полумраке мелькает маячок сигареты.

Он вернулся полчаса назад — срубил сэндвич с курицей, оттерся от тюремных воспоминаний под душем, к тому времени ванна уже набралась. Я зажгла свечи и закинула спагетти в кипящую воду.

- Та-а-к. Почти все готово, - сообщаю больше самой себе. - Тебя все устраивает?

- Он лениво поднимает руку и дает команду покрутиться.

Смеюсь и слушаюсь.

- Так? Или... может, лучше так? - делаю музыку погромче и стягиваю спортивные штаны. Отбрасываю и в сторону.

Слышу смешок.

- Иди ко мне.

- Погоди, еще немного, - пробую курицу, удовлетворительно киваю. Выключаю плиту.

В холодильнике припасена бутылочка красного сухого. Я наполняю два бокала и, пританцовывая, подхожу к своему любовнику-уголовнику.

Он смеется, принимая бокал. Чокаемся, и делаем по большому глотку.

- Хорошо, - тянет Адам, запрокидывая голову. - Наконец-то.

- Что «наконец-то»?

- Наконец-то эта дурацкая ванна пригодилась."

"Хохочу! Терпкое вино настраивает на игривый лад, а мне, как обычно, много не надо. Я присаживаюсь на бортик, перекидываю одну ногу. Вода приятно горячая.

- А так лучше? - интересуюсь.

- Лучше, - лениво поощряет Адам, разглядывая кружево на моих стрингах.

Перекидываю вторую.

- А так?

Вместо ответа он обнимает меня. Рука мокрая и моя майка тут же становится влажной, а кожа покрывается мурашками. Я ставлю бокал на пол и укладываюсь ему на грудь.