Пленница

Лишь когда я сама беру его за руку, он как будто мешкает и сомневается. Потом вдруг смеется.

- Не могу, вечером надо быть в отеле.

- Но ты еще приедешь? Когда?

- Думаю, скоро.

Он довозит меня до торгового центра и уезжает. А я, побродив бесцельно среди витрин, никак не могу унять сердце. Я так сильно по нему соскучилась. Боже, как я по нему соскучилась.

Сажусь в такси, открываю нашу с ним переписку. Листаю. Так мало было сообщений за эти два месяца, все сплошь по делу. И как начать теперь? Как начать ни с того ни с сего? Может, у него уже другая появилась, не исключено. Я на два месяца пропала.

Его ссадины на лице говорят о том, что бои продолжаются. Безумие это все. Я вспоминаю тот жуткий подвал, этих людей вокруг. Удары, кровь, крики. Моя жизнь в городе такая... тихая. Здесь люди другие. Легкие, беззаботные. Гуляют, хохочут, развлекаются. Молодежь, мои, ровесники. Они и не догадываются, что такие ужасы происходят совсем рядом. Не хотят становиться их частью, как и я когда-то.

Водитель такси болтает без остановки, прямо как в анекдоте. Я поддакиваю, сама мыслями далеко. А затем думаю, ну вот же повод. Ну почему бы нет.

Решившись, набираю сообщение:

«Представь. Сажусь сейчас в такси, водитель говорит — а я бизнес хочу начать».

«С тобой начать?»

Смеюсь! Он отвечает так быстро. С привычным странным юмором и налетом ревности.

«Нет, просто сообщил».

«Какой бизнес?»

«Что-то с перевозками связанное».

«Хм. Пусть начинает. Скажи, мы не против».

Смеюсь.

«Может, заедешь вечером?»

Набирает. Стирает. Снова пишет:

«Не получится».

Ночью уснуть не могу. Ну люблю я его. Боже. Люблю целиком и полностью. Не могу. Крошка в груди колючая. Бабочек так и нет, да нахер этих бабочек.

Так больно это все было, так страшно, а едва увидела и затопило. Все вспомнила. Его самого — такого жуткого и теплого. Потерянного, но при этом самого чуткого мужчину на свете. Ну как же так. Как сложно его любить. Но разлюбить, оказывается, вовсе невозможно.

Может, мы попробуем? Попробуем еще раз. Мой организм когда-то восстановится. Три месяца, правда, прошло уже, а месячный все нет, надо будет на прием к врачу сходить. Только в большом городе! Я оправлюсь, он закончит с боями. Может, я уговорю его переехать? Может, мы найдем какой-то другой способ."

"Мы оба с ним раненые душой. Просто по-разному.

Утром, чуть свет прыгаю за руль. Нужно было переждать утренние пробки, но терпение закончилось, и я стою их на трассе пока, наконец, не выезжаю из города.

Лечу по ровной дороге, слушаю музыку. Хочу поговорить с ним. Увидеть его. Не знаю, не могу без него. И не хочу без него. И знаю, что будет еще сложно — больно, страшно, что рядом с ним тихо не будет никогда. Но не могу я. Не могу и все.

Будем бить витрины.

Я улыбаюсь и вытираю соль с щек.

Будем их бить, если понадобится. К черту закон Мерфи.