Пленница тирана

Отсюда это кажется невозможным, — потому что Дан мне снова видится не таким, как сегодня — блестящим аналитиком и бизнесменом, которому даже костюмы известные модельеры на заказ шьют, а тем самым Даном, с которым вместе когда-то составы одного из здешних воротил подорвали, и тогда же поймали по своей первой пуле. В заброшенном сарае тогда вместе отлеживались. И, блядь, прощались уже друг с другом, заливая раны паленой водкой.

Тогда и с Манизом познакомились, да.

Годы прошли, — а как сейчас.

— Мистер Завьялов?

— Именно так, — даже вижу, как устало сжимает переносицу и откидывается на спинку своего глубокого, — и, ясен хрен, — тоже дизайнерского кресла, которое сделали под его спину. В единственном, естественно, экземпляре. — Другая у нас жизнь теперь, Андрей, понимаешь? Совсем другая!

— Ладно, мистер Завьялов, ты там миллионами нашими ворочай, а я тут пока осмотрюсь. Обещаю, — херни не наворочу, — со вкусом потягиваю виски, приправленный влажным запахом начинающейся грозы.

— Вот только бы я тебе еще поверил, — слышу в ответ усталое.

Глава 20

В чем-то Дан, конечно, прав.

Нет дорог обратно, — да и на хрен они нам не нужны.

Дорогой ценой обошлось нам то, куда взлетели. И спокойствие, не в пример тем, кто здесь до верхушки дополз, наше охренительно просто, как ценно.

Так просто что-то, ностальгия, что ли, замучила? С другой стороны, — было бы о чем еще жалеть. Не выпади мне тогда шанс свалить, — сгнил бы, — или на зоне вместе с ним, или такие же, как мы бы убрали. Просто… Наверное, чувствую, как старость подкрадывается. Молодости собственной отвязной дыхнуть захотел."

"Пожалуй, — и правда, — не хрен за призраками прошлого гоняться и нервы себе щекотать. А то призраки, — они ведь и за собой утащить могут. Встречусь с Манизом, выпью, договор наш укреплю парочкой вечеров, — да и домой, обратно. Туда, откуда весь прежний драйв, где каждый день по грани жизни и смерти ходишь — только одно воспоминание. Дан таки — не в чем-то, он — стопроцентно прав.

Каждый бы тут полжизни отдал за то, чтобы с грани, с лезвия этого самого спрыгнуть. Только вот возможности такой нет.

И все-таки… Даже внутри что-то выкручивает, тоской накатывает, глухой и острой одновременно. Хоть логикой и понимаю — даже соваться сюда не стоит. Все-таки — сентиментальность… Или просто ее мимолетный первый и, надеюсь, последний приступ?

* * *

Маниз, негласный хозяин и некоронованный король острова — тоже встряхнул меня, заставив вспомнить прошлое.

Пусть в его вечно полуприкрытых глазах плещеться показная ленивая сонливость, — но взгляд на самом деле острее бритвы.