Плохиш

Стас в два счета оказался рядом и, виновато улыбаясь, проскользнул внутрь. На лифте не поехал – пошел пешком. Всего-то семь этажей, даже дыхание не сбилось. Дверь направо: тяжелая, металлическая, с подсвеченной кнопкой звонка. Он вдавил кнопку до упора, вслушиваясь в мелодичную трель с той стороны. Ничего, тишина. Позвонил еще раз. И с тем же результатом. Ни шороха, ни звука шагов. Но он совершенно точно не мог ошибиться. Значит, Егорова отлично проводит вечер в компании подруг или своего немолодого любовника.

«Зачем ты вообще сюда приперся? - воспользовавшись его замешательством, напомнил о себе внутренний голос.

– Пришел посмотреть, как она живет? Как распивает чаи с малиновым вареньем вместе со всем семейством? Пришел сказать ее папаше, что собираешься стать его личной костью в глотке и используешь для этого все средства и возможности, и начнешь, пожалуй, с его очаровательной плаксы-дочери?»

Стас причесал пятерней влажные слипшиеся волосы, медленно спустился вниз и, не особо раздумывая, уселся на ступени, благо под козырьком было сухо. Никуда не хотелось идти, ничего не хотелось делать, мысли стали вязкими, словно клей, и редкие проблески чего-то трезвого тонули, проиграв этой пустоте и апатии.

Проклятые таблетки. Все из-за них. А ведь думал, что соскочил. Неваляшка слишком сильно его зацепила, ужалила, как и раньше, в самое больное место. И те ее слова... Они преследовали его весь чертов день: сперва в зале, потом – в клубе, хоть он последний всегда был отдушиной. Все те бесконечные счета, бухгалтерия, закупки – это было ему по душе. Рутинная работа, не лишенная креатива и подкрепленная до определенной степени финансовой свободой. С тех пор, как он выкупил ту дыру, вышиб администратора и взял дело в свои руки, «Черчиль» потихоньку приобретал славу элитного закрытого клуба для мужчин.

Кажется, даже ходили слухи, что за инвайт отдавали приличные деньги. Правда, Стас всегда оставлял за собой право последнего слова. Вчера отшил кандидатуру главы сети банков: старый пердун был тем еще педофилом. А на прошлой неделе наложил табу на посещение слащавого паренька, который кроме того, что был сыном местной «звезды», так еще и не скрывал свою «заднеприводную» ориентацию. В некоторых вопросах Стас был непреклонен: никаких пидоров в клубе для настоящих мужчин. Пусть «радужные» тусуются в другом месте.

Сегодня же все шло из рук вон плохо. Внутри закипала злость – он чувствовал, как она, словно коррозия, разъедает его с таким трудом выстроенную жизнь, по кирпичу разрушает трехлетнюю стену. Потом была короткая и быстротечная, как полет кометы, вспышка в мозгу – и вот уже он, вместо того, чтобы выбирать между тремя сортами виски, взламывает какие-то системы, роется в кодах, ищет, словно крот.