Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

 — И вдруг, запрокинув голову, громко кричит: — Представляете, мятежи по всему Панему! Кому такое понравится?

От изумления у меня отвисает челюсть. Никто никогда не произносил таких слов на Голодных играх. Можно не сомневаться, этот фрагмент обязательно вырежут. Но я-то все слышала — и уже не сумею смотреть на девушку прежними глазами. Конечно, медалей за доброту ей не дождаться, а вот за храбрость… Или за безрассудство… А она поднимает несколько ракушек и скрывается в зарослях, бросив только:

— Я за водой.

Когда Джоанна проходит мимо, я безотчетно ловлю ее за руку.

— Не ходи.

Эти птицы…

Должно быть, они попрятались. И все равно, не хочу туда никого пускать. Даже ее.

— Ну, мне-то на них наплевать. Я не то что вы все. У меня не осталось любимых. — Джоанна с досадой выдергивает ладонь и уходит.

А когда возвращается, я принимаю из ее рук воду и молча киваю, зная, как бы ее взбесил мой сочувственный голос.

Пока девушка носит питье и собирает мои стрелы, Бити возится с проводом, а Финник идет купаться. Мне тоже не помешало бы привести себя в порядок, но я еще слишком потрясена, чтобы покинуть объятия Пита.

— Кого же они использовали против Одэйра? — тихо интересуется он.

— Какую-то Энни, — говорю я.

— Энни Кресту, наверное.

— Кто это?

— Мэгз вызвалась добровольцем вместо нее. Энни была победительницей пять лет назад, — поясняет напарник.

Другими словами, в то лето, когда наша семья жестоко страдала от голода и мне пришлось начать всех кормить.

— Я почти не помню те Игры. Это, случайно, не год большого землетрясения?

— Ага, — подтверждает Пит. — Энни сошла с ума, когда ее напарника обезглавили. Сбежала от всех и долго пряталась. Потом от землетрясения рухнула дамба, и большая часть арены ушла под воду.

Энни выжила потому, что лучше всех плавала.

— А потом ей не стало лучше? — уточняю я. — Я имею в виду с головой?

— Трудно сказать. Не помню, чтобы она мелькала во время следующих сезонов. Но, судя по Жатве, девчонке не полегчало.

«Так вот кого любит Финник, — думаю я. — Не вереницу поклонников и поклонниц из Капитолия, а несчастную сумасшедшую девушку с родины».

Грохот пушки заставляет нас всех собраться вместе на пляже. Планолет возникает, по нашим расчетам, в шестичасовом секторе.

Челюсти опускаются не один, а пять раз, подбирая растерзанный труп по частям. Кто погиб, угадать невозможно. Что бы ни происходило в секторе номер шесть, я не желаю этого знать.

Пит чертит на древесном листе новую карту, прибавив «Г» вместо «говоруны» на четырехчасовом участке и «тварь» там, где только что собирали расчлененное тело. Теперь нам известно, чем угрожают семь секторов. Выходит, и в нападении соек можно найти светлую сторону: по крайней мере, мы снова представляем себе, в какой части циферблата находимся.