По краю безумия

Вернем мы тебе принцессу, я сам кого хочешь за эту девочку убью, — довольно убедительно произносит он. Отпускает меня, вталкивая назад в кресло. А я зажмуриваю глаза, чувствуя, что сейчас свихнусь. Это я во всем виноват! Я гребаный слабак и эгоист! Оставил ЕЕ одну, думая о своих чувствах. Если бы я не ушел, этого бы не случилось! Сердце истекает кровью, только от мысли о том, в каком аду находится моя принцесса. И о том, что она действительно может сломаться, если уже не сломалась. Боже! Кажется, я вою во весь голос словно зверь. За что этой девочке столько боли в жизни! Ощущаю себя бессильным куском дерьма от того, что ничего пока не могу сделать. Хотелось рвать и метать, добить Славика, пристрелить его папочку, и уничтожить каждую тварь, которая посмела сделать ей больно или обидеть. Но вот только я не супермен, а жизнь не киношный боевик, где все легко и просто.

— Я хочу ее видеть. Серов, я понимаю, что ты много чем мне помог, и я вряд ли когда-нибудь с тобой рассчитаюсь. Но я должен ее увидеть. Отдай мне свидание с ней… Пожалуйста, Серов, я сдохну, если не увижу Таисию в ближайшее время. Отдай мне это свидание…, я все что угодно для тебя сделаю.

Только дай мне ее увидеть и самому с ней поговорить, — Серов долго смотрит мне в глаза, как будто хочет там что-то увидеть, а там, мать его, только мольба, дать мне глотнуть воздуха на встрече с ней.

Я готов сейчас на коленях перед ним ползать, лишь бы встретиться с ней и не дать моей малышке сломаться. Облегченно выдыхаю, начиная чувствовать покалывание во всем теле, от того что Серов кивает мне в знак согласия.

ГЛАВА 14

Таисия"

"Я забилась в угол железной кровати с сырым, серым бельем. Обняла себя руками и не могла даже пошевелиться. Вокруг темно-зеленые, облупленные стены, желтый свет тусклой лампочки на потолке, и запах сырости, смешанный с тошнотворным «ароматом» неизвестно чего. Меня трясет как в лихорадке, словно я сильно простудилась, тело ломит от усталости, хочется спать, но я не могу закрыть глаза и позволить себе расслабиться. Эти женщины смотрят на меня как на загнанного зверька, противно смеются, продолжая заниматься своими делами, и постоянно лезут ко мне с расспросами, за что меня закрыли и что я натворила. А я сжимаю губы, морщась от боли в прокушенной Славиком губе, и ничего им не отвечаю. Они долго меня доставали, пока самая старшая из них не приказала отстать от меня. Казалось бы, она меня защищала, но это не так. После она добавила, что как только я приду в себя и привыкну к данной обстановке, она сама лично все разузнает.

Прикрываю глаза, упираясь лбом в холодную, грязную стену, надеюсь хоть немного расслабиться, но становится еще больше не по себе. Давящая головная боль не отпускает. Я до сих пор не знаю и не понимаю, что со мной будет.