По остывшим следам
1906 год. Императрица Александра Федоровна поручила премьер-министру Столыпину необычное дело. Два года назад в женском монастыре в Казани была похищена чудотворная икона Казанской Божией Матери. Полиция нашла воров, но саму реликвию отыскать не сумела. В обществе упорно ходили слухи, что образ цел и где-то спрятан. Столыпин командировал лучшего сыщика Департамента полиции, коллежского советника Лыкова, на поиск иконы. Сыщик выехал в Казань. Но как только приступил к дознанию, в городе стали происходить страшные события.
И настолько сблизился с госпожой Оконишниковой, что даже не хотелось уезжать…
Следственное дело открыло Лыкову неприглядные подробности авантюры Ашинова. С атамана и его ближайшего окружения сняли допросы. Алексей Николаевич изучил показания сподвижников царицынского мещанина, скакнувшего в казаки. Доктор Добровольский, ординарец атамана отставной юнкер Цейль, унтер-офицер Алексеев и капитан Нестеров сообщили о составе экспедиции. Туда записался всякий сброд. Было семь осетин, три петербуржца, два харьковчанина, парочка настоящих терских казаков. Несколько человек имели образование: ветеринар, народные учители.
В крепости Сагалло Ашинов наладил некое подобие порядка. Завел хозяйство, даже высадил пятнадцать тысяч лоз винограда – собирался развить в Африке виноделие. Еще он разбил мужчин на взводы. Всего получилось шесть взводов: первый – казачий, со второго по пятый – пехотные, и шестой – артиллерийский.
Тогда сыщик занялся казачьим взводом. Это была своего рода гвардия, личная охрана Ашинова. Взвод состоял всего из одиннадцати человек. Командир – подхорунжий Никифоров, плюс семь осетин, плюс оба терца. Десять. А кто одиннадцатый? О нем упоминали очень неохотно, и никто не смог назвать настоящую фамилию. По бумагам Иванов, а по виду барин. Никифоров подтвердил, что неизвестный был из аристократов. Не то польских, не то литовских, бог их разберет. Образованный, владел несколькими языками. Все отметили, что по-русски он говорил без акцента.
















