По остывшим следам

Супруги Ловейко весело бранились из-за планов Анны Порфирьевны приодеться по французской моде. Вдруг внизу на первом этаже раздались грохот и дикие крики.

– Бомбисты? – вскочил коллежский советник. – Нападение на участок?

Валентин Семенович сердито отбросил салфетку и тоже поднялся:

– Нет, это опять Кузьмин буянит.

– Какой Кузьмин?

– Борец из цирка Никитиных. Нажрется и в скандал.

– Так дайте ему в рыло!

– Ага, дашь такому. Его сюда шесть городовых приводят. И то еле-еле справляются.

Полицейские спустились вниз, и сыщик увидел нелепую сцену. Шестеро служивых, красные от натуги, с трудом удерживали за руки могучего детину в спортивном трико.

А тот вырывался и кричал:

– Сокрушу! Всех сокрушу! Пусть жалованье выплатит за август, а не то лавочку на дыбы!

Сильным рывком борец стряхнул с себя троих и высвободил правую руку. Он занес уже огромный кулак, но тут подскочил коллежский советник и перехватил его.

– Ах так, да? – обрадовался буян. – Еще один приперся? Ну держись!

Он попробовал выдернуть руку, но у него не получилось. Лыков приказал городовым оставить их с атлетом один на один.

Как только те отступили, борец напал на новенького. Дальнейшее заняло не больше минуты.

Сыщик ударил противника кулаком по макушке. Тот с грохотом упал на колени, на лице его отразилось удивление:

– Ой!

Алексей Николаевич решил преподать скандалисту урок. Он нагнулся, ухватил его обеими руками за широкий борцовский пояс, приподнял и шмякнул всей тушей, как мухобойкой, об стену. Та затряслась и, как показалось окружающим, едва не рухнула.

– Ой… – уже тихо вскрикнул задержанный.

Но питерец не унимался. Еще три раза он сильно приложил дурака о стену, держа на весу, словно копер[44].

Казалось, здание управления сейчас сложится как карточный домик. Наконец сыщик разжал хватку. Кузьмин рухнул и замер на полу, боясь пошевелиться. Вытаращенные глаза тупо смотрели в потолок, губы шептали:

– Ой… Ой…

– Поднимите эту орясину, – скомандовал коллежский советник.

Городовые кое-как поставили борца на ноги. Тот шатался, но не падал.

– Еще раз такое увижу – в бараний рог согну, – строго сказал Лыков. – Все понял?

– Так точно, ваше высокоблагородие… Прощенья просим.

– Выполни все указания полиции и брысь! Чтоб духу твоего не было.

– Слушаюсь!

Полицейские чиновники поднялись наверх и продолжили чаепитие. Впечатленная Анна Порфирьевна стала упрашивать жильца согнуть ей пятак на память. Разговор повернул на тему атлетизма, но тут в комнату без стука вошел Васильев и бросил фуражку на стул; на полицмейстере не было лица.

– Сволочь! Кретин! Уволю!

– Леша, что случилось? – всполошились хозяева.

– Тутышкин, глупая дрянь…

И Васильев рассказал невеселую историю.