По остывшим следам

Полковник вызвал Трескина и приказал ему ознакомить коллежского советника Лыкова со всеми сведениями, что есть в управлении по краже чудотворной иконы. Ротмистр слышал о сыщике и принял почтительный вид. А в своем кабинете неожиданно начал оправдываться за нерешительность в театре. Алексей Николаевич, как мог, успокоил жандарма:

– Правильно сделали, что не кинулись на него. Театр, кругом люди, а он при револьвере. Могли пострадать невинные. А на улице другое дело.

– Так ведь он ушел, негодяй!

– Еще поймаете, какие ваши годы.

Трескин не уловил иронии и стал сбивчиво объяснять, почему не схватил боевика прямо в фойе.

Выходило убедительно. В конце концов он вручил сыщику пачку донесений секретной агентуры и дал их внимательно прочитать. Выписки, правда, делать не разрешил.

Ничего особо интересного там не оказалось. Те же сплетни, которые передавали сыщику в управлении полиции. Несколько осведов упорно обвиняли игуменью Маргариту. Доставалось и купцам. Особенно поразил Алексея Николаевича рапорт агента по кличке «Искра». Тот сообщал о разговоре с участием экстраординарного профессора Ремизова.

Ученый богослов трудился на кафедре противомусульманских предметов Духовной академии. И совершенно серьезно заявил, что икону Казанской Божьей Матери выкрали и уничтожили по заказу богатых татарских торговцев. С целью нанести ущерб православию.

Плюнув с досады, коллежский советник отправился прочь. Но когда вечером он вернулся в номера, то увидел на входе подтянутого, щегольски одетого господина лет сорока. Взгляд у незнакомца был вполне профессиональный, и сыщик сразу понял, что перед ним ротмистр Прогнаевский.

– Здравствуйте, Алексей Николаевич, – запанибрата обратился к нему господин в штатском.

 – А я Михаил Васильевич. Если полностью, то временный помощник начальника Казанского губернского жандармского управления ротмистр Прогнаевский. Вот, решил познакомиться.

– Здравствуйте. Может, по кружке жигулевского в буфете?

– А давайте.

Полицейский с жандармом сели в уголке и стали приглядываться друг к другу. Ротмистр как будто не решался начинать разговор. Лыков заговорил первый:

– Говорят, у нас с вами одинаковые открытые листы?

– Гм. А разрешите посмотреть ваш?

– Пожалуйста.

Ротмистр прочитал и помрачнел:

– Слово в слово. Вот, значит, они как…

– Да вы не расстраивайтесь. Иначе и быть не могло в этих сферах."

"– Что же, нам с вами соревнование устроить? – с вызовом спросил Прогнаевский. – Кто кого опередит?

– Скорее всего есть и третий человек с таким же письмом, – зевнул сыщик. – И четвертый… Поэтому больше чем по пять тысяч в одни руки не дают. А то никаких денег не хватит.

– Послушайте, Алексей Николаевич, – решился наконец жандарм.