Под крылом дракона

Не чувствуя сведенных судорогой рук, я чуть сползла вниз по столбу, но тут же вскарабкалась обратно, страшась многоликого чудовища, распластавшегося подо мной.

Человек в бордовой шляпе сделал повелительный жест — подчиненные принялись развязывать мешок.

Как по команде люди смолкли. Все вокруг погрузилось в почти осязаемую, вязкую тишину.

Стало нечем дышать, я захлопала ртом, будто вместо легких у меня прорезались бесполезные рыбьи жабры. В воздухе появился острый, металлический запах крови.

Прошло несколько томительных секунд…

Я смотрела, как две пары жилистых рук, ухватившись за роговые отростки, демонстративно медленно поднимают голову.

Высоко-высоко — так, чтобы увидели все, даже в самых дальних уголках площади.

Тусклые янтарные глаза смотрели прямо на меня.

В них слабыми бликами отражались два солнца, тяжелые облака и лица людей, перекошенные злобой.

А еще в них отражалась я.

Нет… только я.

Глаза дракона смотрели спокойно, без сожаления и горечи. Казалось, он жив и сейчас подмигнет мне в обычной лукавой манере или выпустит из ноздрей возмущенные струйки дыма… Я глядела в эти знакомые, родные глаза и не хотела замечать ни сведенной в смертной судороге пасти, ни черных вязких капель, падающих из отрубленной шеи на грязные деревянные доски помоста…

Но я видела.

Видела все!

Я сползла со столба, содрав кожу на ладонях и даже не чувствуя боли. Расталкивая толпу, не обращая внимания на тычки и затрещины, бросилась прочь. Чудище орало мне вслед — оно ликовало, насыщая свое жадное чрево кровавым зрелищем.

— Хасса-ба! Хасса-ба тахма! — кричали черные провалы ртов.

Теперь я знала, о чем эти крики.

Переполненная, возбужденная площадь выплюнула меня в узкий переулок.

Стоило попасть в его прохладный полумрак, как жуткие спазмы скрутили живот и меня вырвало желчью. Отдышавшись, не глядя, я двинулась вперед, машинально переставляя дрожащие ноги, спотыкаясь о неровную кладку.

Шла, как в бреду, не замечая ничего вокруг. Меня бросало от стены к стене. Редкие прохожие отшатывались, принимая, видимо, за больную или пьяную.

В какой-то момент я поняла, что не смогу больше ступить ни шагу. Ноги подкосились, и я сползала по стене, всем телом прижимаясь к прохладному камню.

Замерла, обхватив колени руками.

Мыслей не было. Лишь тупая, страшная боль где-то внутри. Будто меня привезли в морг, ошибочно приняв за мертвую, и патологоанатом в белой шапочке прямо сейчас, в эту секунду, вскрывает грудь огромными зазубренными ножницами. А я не могу пошевелиться, но все чувствую! И ледяные пальцы на своей груди, и металлические жвала, кромсающие ребра…

Снег идет… Снег с дождем. Я подняла голову, на лицо упали первые ледяные капли. Так странно.