Под крылом дракона

Легкие, будто торопливые штрихи — нарисовано так правдоподобно, что, кажется, сейчас затрещит, затлеет от жара бумага… На этот раз под картинкой красовалось трехстишие, и если буквы из первого столбца напоминали кириллицу, то эти скорее походили на японские иероглифы.

Судя по всему, мне в руки попался сборник поэзии, причем посвященный огню. Что ж, вполне тематично для драконьей библиотеки…

Как там говорится? Можно бесконечно смотреть на три вещи: как капает вода, горит огонь… и, в моем случае, как Хууб охотится за бликами от светильника. Сейчас неугомонный зверек, вылитый дух сажи из «Моего соседа Тоторо», носился по столу, умильно переваливаясь с лапки на лапку, и с грозным сопением бил крыльями тени, блуждающие по поверхности стола. Изредка, когда удавалось отогнать какую-нибудь особенно зловещую тень подальше от меня, Хууб горделиво сверкал пуговками глаз и издавал короткий победный хрюк.

Чувствуя подступающее разочарование, я быстро пролистала книгу. Не питаю особой слабости к поэзии, но в этот раз мне действительно было интересно, на что похожи стихи в мире Мабдата. На русскую классику или, быть может, на японские хокку?

Увы, я не могла прочитать ни строчки."

"Я собралась было уже захлопнуть бесполезную книгу, как вдруг на последней открытой странице взгляд зацепился за знакомые буквы — это был ардосский, и я обрадовалась ему, как родному.

Огонь над четверостишием был изображен весьма условно, можно сказать, схематично: ровный, будто вычерченный циркулем круг, в центре — нечто похожее на тюльпан или отпечаток трехпалой лапы.

Я заскользила глазами по строчкам. В ардосском я все еще, как говорится, была «ни в зуб ногой», поэтому споткнулась на первом же слове. Попробовала, как в младших классах, читать вслух, старательно выговаривая каждое слово, — получилось немного лучше, хотя все равно я читала неровно и с запинками.

Со Златодрева лепесток,Искра с перстов зари…Вдруг превращается в поток —По венам пламя… Зри!Закончив декламацию, я скептически хмыкнула. Не Бродский, конечно, но и не «заборные» шедевры в подворотнях.

Несмотря на то что в башне гулял прохладный ветерок, мне вдруг стало жарко. Я помахала перед вспотевшим лицом ладонью.

«Со Златодрева лепесток…» — продолжало навязчиво крутиться в голове. Интересно, что это за Златодрево такое? Вряд ли я когда-нибудь узнаю… Хотя при случае можно расспросить Джалу.

Наверное, останься я подольше в Мабдате, смогла бы увидеть воочию множество чудес. Этот мир — живое воплощение сказки… Поверят ли мне родители и друзья, если я расскажу им о том, что со мной случилось? Скорее всего, нет.