Под прицелом моего сердца
Вторая книга серии. Изначально планировалась история о друге Велизара — Даниеле, но Муз решил иначе. Эта история о Емельяне Сургутове…
— Все, я уехал! — проговорил Даниель, не обращая внимания на наши с Емельяном хмурые физиономии.
Дан испарился, так же быстро, как и появился.
— Пойдем, — кивнул Сургут в сторону окон своей квартиры.
— Обойдусь, спасибо за приглашение! — упрямо проговорила я, посмотрев в глаза парня. Он, сжав переносицу пальцами, прикрыл глаза.
— Слушай, золотце, — слишком уж спокойно проговорил Сургут, — У меня нет ни сил, ни времени спорить с тобой. Я на ногах уже хрен знает сколько времени. Так что, сделай одолжение, поднимись ко мне в квартиру. Телек посмотри, или займись еще чем.
Несколько секунд смотрела на Сургута. Кивнула. Идти ведь все равно некуда.
Глава 3. Злата
Оказавшись в квартире Емельяна и сняв обувь, замерла в коридоре, гадая, куда направится — на кухню, или в гостиную.
— Чувствуй себя, как дома, — услышала спокойный голос за спиной. Обернувшись, увидела, как Сургут медленно идет через гостиную к двери спальни, стягивая футболку через голову. Я удивленно наблюдала за тем, как Сургут с оголенным торсом, стоит на пороге спальни.
— Если не проснусь к шести, разбуди, — коротко проговорил он, и, оставив дверь открытой, исчез в спальне. Услышала шуршание одежды, звук задвигаемых занавесок на окнах и тихое поскрипывание кровати. Спустя несколько минут в квартире повисла практически гробовая тишина.
Вздохнула, пошла на кухню. Грустно осмотрелась по сторонам. И что делать? Решила начать с уборки помещения.
Принялась за уборку. Вымыла все шкафчики, даже окно кухни и пол. Спустя полтора часа кухня сверкала чистотой и уютом. Даже заулыбалась, осматривая результат своих трудов.
Следующую комнату для уборки я выбрала гостиную.
Осторожно прокравшись на цыпочках к входной двери, посмотрела в глазок. Улыбающаяся физиономия Даниеля маячила по ту сторону двери. Передумал? И теперь я живу у Дана? Как-то грустно стало….
Открыла дверь.
— Привет! — улыбался Даниель во все свои тридцать два зуба, — Ну, как ты тут? Обживаешься, смотрю.

















