Поединок. Выпуск 18

– А ты?

Оглянувшись на внимательно следивших за ним сокамерников, афганец улыбнулся и повторил:

– Мишка?.. Мишка… Акар!

И сразу отошел от решетки, явно не желая продолжать общение.

Может, своим не доверяет, подумал Полуян. И прав, наверное. Ежели они, советские, не могут друг на дружку положиться… Тому же Абдулло разве можно верить? В Бадабере тот, правда, уже не пользовался привилегиями, как в Пешаваре. Его и поместили со всеми в камеру, и пищу давали такую же, как остальным. Оставили единственное льготное право выходить во двор, вступать в контакт с охранниками.

Абдулло заметно поскучнел, осунулся. Однажды Полуян подсел к нему и не без злорадства спросил:

– Прищемили тебе хвост тута?

Абдулло согласно качнул головой.

– Говорят, ты к моджахедам сам сбежал?

– Неправда! – воскликнул Абдулло. – Я долго стрелял. Потом удар – сознание ек!"

"– Все мы герои задним числом, – усмехнулся Полуян. Сам-то он в той курильне довольно слабо сопротивлялся. Даже выстрелить не решился, потому как пока свои прибегут на помощь, дуканщик с бандой прирежут, и прощай, Мишка…

– Я не герой. Я зиндан сидел… Зиндан – большая яма, там всегда ночь.

Есть не дают, немного воды дают. Язык пушту помог, переводчик понадобился…

– Страшно было?

– Страшно. Я начальника боюсь. Тебя тоже боюсь…

– Меня не опасайся, – понизил голос Михаил. – Я тут по ночам планы строю, как бы драпануть.

– Трудно.

– Это я и без тебя знаю. В Отечественную наши пленные из немецких концлагерей уходили. Чем мы хуже?

– Из Бадаберы никто не бежал. Никогда.

– Так то ж добре… – Полуян нагнулся к уху Абдулло. – Никто не пробовал, а мы… Препятствия, конечно, большие. Первое – окрас кожи другой, обличье иное.

Инородцы, одним словом.

– На севере пуштуны живут, – возразил Абдулло. – Власть не любят. Духов тоже.

– Могут помочь?

– Очень могут.

– Ты бы нашел ходы…

– Не могу, сам видишь. За ворота крепости не пускают.

– А ты старайся, в доверие входи.

– Начальник очень бешеный. Больной он, базетка душит. Скоро помрет. Хочет, чтобы все шурави сдох…

– На всякую рыбу крючок есть. Думай, Абдулло. Только гляди у меня, – прошипел. Полуян, в котором проснулась подозрительность. – Продашь – на том свете сыщу!

– Что ты, Янка, – отпрянул Абдулло.

– Я друг тебе. Закрутка одна есть, дам ночью.

– Сейчас давай, – смилостивился Полуян. – А Жабу ублажай. Понял?..

В тот же вечер, но значительно позднее, состоялся у Полуяна еще один разговор. На сей раз с Пушником. Среди пленных он единственный вызывал доверие. Этот железный мужик прошел всё круги душманского ада и остался человеком. На такое не каждый способен.

В камеру вползала душная южная ночь. За стенами тюрьмы – мертвая тишина. Пушник лежал в углу, неуклюже разбросав онемевшие ноги.