Поединок. Выпуск 18

Едва капитан, оставив ее за своим столом, исчез из кабинета, сходила в архив за материалами прошлогодними: нынешние лежали тут, в сейфе, в ключах от которого Мазепа ей не отказал: понимал, должно быть, что иначе придется подчиниться приказу сверху, а подчиняться приказам он (Алина верно чувствовала) не любил. Подчинялся, конечно, но не любил и старался не ставить себя в такие положения.

Перевернув очередную страницу «Дела», она уперлась взглядом во вклеенный черно-белый снимок: интерьер давешней «Трембиты» с осыпавшимися стеклами витрин и осколками посуды; бледный человек у стойки; мертвое тело на полу… Алина извлекает из Мазепиного стола лупу, вглядывается в лицо бледного человека.

Подходит к несгораемому шкафику, достает папку свежих фотографий давешнего трупа. Выбирает одну, кладет рядышком со вклеенной. Нечего и сомневаться: трупом давеча стал именно тот бледный человек. А может, и не бледный вовсе? Может, просто такое освещение было, когда фотографировали?.. Почуяв след, Алина лихорадочно переворачивает несколько страниц и на конец находит изображение того, прошлогоднего, трупа. Лица трупов, естественно, разные, иначе и быть не может; зато одинаковыми по размеру и по расположению оказываются дырочки во лбах. Совпадение? Но в совпадения Алина верит плохо. Она отлистывает «Дело» назад, возвращается к прошлогоднему снимку, к общему плану разгромленного ресторана. На соседней по развороту странице, под типографским грифом «Объяснение», от руки написан текст, который Алина, продираясь сквозь не вполне внятный почерк, принимается читать полувслух:

– «Последний посетитель ушел около одиннадцати. Я повесил табличку, но дверь почему-то не запер…»

– «Почему-то»… Странное словцо, а особенно здесь, в столь серьезном контексте.

Не бывает «почему-то», не бывает! – злится Алина. – На каждое «почему» всегда существует и потому». – И пытается перенестись туда, в прошлый год, в ресторан, ставит себя на место Мазепы, слушающего среди осколков медленные, словно выдавливаемые между губ, показания человека, чьих показаний никто уже никогда больше не услышит…

– «Ага, почему-то не запер. Володя, – кивает ресторанный хозяин вниз, на труп, – занимается своими бутылками, стаканы протирает, что ли.

Я подбиваю бумаги, считаю бабки. Девочек мы отпустили еще раньше…»

«Почему отпустили раньше?» – забрасывает Алина в память, стараясь не прерывать воображаемой сцены.

– «И тут – дикий визг тормозов. Знаете, как в кино… в американском…»

За последние два года Алина много пересмотрела американского кино по мужнину видику, и ей не представляет труда перенестись воображением еще на полчаса назад: машина без номеров, взвизгнув тормозами, замирает, как вкопанная, возле входа в «Трембиту».