Поединок. Выпуск 18

Кроме усатого красавца, на специальном возвышении лежали вещи, так необходимые респектабельному мужчине. Необыкновенно скромные, но очень дорогие седла, стеки, несессеры, трубки, бинокли, охотничьи сумки, сапоги для верховой езды, модные туфли, флаконы с одеколоном, жестянки талька… Много чего было здесь для мужчин, посещающих клуб на Английской набережной. Литвин толкнул зеркальную дверь, вошел в вестибюль магазина.

Ах, как упоительно пахло здесь медовым табаком, кожей и одеколоном. Почти весь первый этаж занимал табачный отдел, здесь, как ружья в пирамиде, переливались на свету глянцевые бока курительных трубок, здесь в кожаные футляры был насыпан «Кептон» и «Эринмоор». В углу был оборудован курительный салон, обтянутые дорогой кожей диваны и кресла, большой круглый стол, рядом с которым вздрагивал синеватый огонь газовой горелки. В центре зала, за изящным бюро сидел помощник управляющего. Человек лет тридцати – тридцати пяти, безукоризненно одетый, с прямым пробором. Он увидел Литвина и определил сразу, что это не потенциальный покупатель, он, пожалуй, даже точно высчитал, кто этот молодой человек в штучных брюках и пиджаке из магазина братьев Кропотовых. Но была в посетителе некая презрительная уверенность, свойственная людям, облеченным властью.

Поэтому помощник управляющего, который слыл предметом подражания для всего столичного полусвета, поднялся и пошел навстречу Литвину.

– Чем могу? – Он наклонил безукоризненный пробор. Литвин достал значок.

– Я понял. – Помощник управляющего еще раз внутренне похвалил себя за прозорливость. – Чем могу? – Кто у вас в конфекции работает?

– Пал Палыч Снежков. А что такое случилось? Наш магазин… Репутация фирмы… Может, пройдемте в кабинет управляющего?

– Не нужно. Репутация вашей фирмы останется незыблемой. Это несколько иное дело. Где бы я мог поговорить с господином Снежковым? – Желаете подняться на второй этаж? – А может, где-нибудь в другом месте? – Извольте. На складе, тихо и никто не помешает. – Пожалуй.

В темном помещении, заставленном ящиками, едва помещался невесть как сюда попавший измызганный павловский стол на гнутых ножках. На нем медный чайник, на газете был накрошен рафинад, стояли кружки с почерневшими орлами. На складе пахло иначе, рогожками, струганым деревом, самоварным дымком. Да и помощник управляющего здесь вдруг стал иным, словно стянул с себя, будто с лошади, английскую попону.

– Как прикажете величать вас? – поинтересовался он.

– Орестом Дмитриевичем. – Литвин опустился на табуретку, снял котелок.

– А меня Алексеем Степановичем. Чайку не желаете? – С удовольствием.

– Сейчас распорядимся и английский бисквит на закуску.

Они только начали пить чай, как появился господин Снежков.