Тайный наследник для миллиардера

Я сразу поняла, зачем. Все время, пока мы были на кухне, он прижимался со спины, старался коснуться губами шеи. У меня в местах этих прикосновений били настоящие электрические разряды.

Детей мы тоже укладывали вместе. Соня затребовала у меня полежалки.

— Полежалки? — удивился Тимур. — Это что такое?

Богдан с Соней принялись наперебой объяснять, а я залилась краской от взгляда, которым окинул меня при этом Арсанов.

— Хм, круто! — одобрительно кивнул он, потирая подбородок. — Я бы тоже не отказался.

Я в ответ метнула грозный взгляд, но смутить Арсанова было сложно.

— Может нам всем вместе полежать? — предложил он детям. — Мне интересно послушать, что вы делали днем, пока меня не было.

И опять на меня посмотрел протяжно и многообещающе.

— Мы не поместимся на моей кровати, — расстроилась Сонечка и подняла на отца глаза, полные надежды:

— Пап, а давай у тебя! У тебя такая большая кровать.

— Отличная идея, дочь, — кивнул он одобрительно и так сжал мою руку, что я только пискнула.

К спальне Арсанова я шла на ватных ногах, ему же вся эта ситуация явно доставляла удовольствие.

— Какая огромная! — восхищенно проговорил Богдан, увидев кровать Тимура.

Я не смогла издать ни звука, снова покраснев как лепесток мака.

Разве это кровать? Это поле для гольфа какое-то…

— Быстро укладываемся, — скомандовал Арсанов, не скрывая самодовольной улыбки.

Возможно, он планировал другую расстановку, но на мое счастье дети улеглись между нами. Я лечь не решалась, села на край кровати и оперлась на локоть.

— Полежалки, Полинка, а не посиделки, — повернулся ко мне Тимур со смеющимися глазами.

Сопротивляться ему было невозможно, пришлось лечь.

В итоге дети уснули в спальне Арсанова, и он потом разносил их по комнатам. А меня потянул на прогулку, и мы опять целовались в беседке.

— Ты меня только долго не динамь, Полечка, — губы Тимура выписывали на моей шее одному ему известные узоры. — Я ведь почти женатый мужчина, а догадайся, чем приходится заниматься по вечерам.

— Тимур… — я не успевала отвечать, потому что мои губы сминались требовательными, крепкими губами Арсанова. Я понимала, что он шутит…

…Или нет?

Но целоваться мне с ним нравилось.

Сегодня, прощаясь, он притянул меня к себе и сказал вполголоса:

— Я вернусь, и мы перестаем прятаться, Полина.

Как хочешь. И ты выходишь за меня замуж, иначе я не успею усыновить Бодьку. А я ему обещал.

Я полдня прокручиваю в голове эти слова, и каждый раз внутри сладко замирает от предвкушения.

В окно вижу, как в ворота въезжает машина.

— Это бабушка приехала! — радостно кричит Соня и бежит к двери. — Бодь, пойдем, я тебя познакомлю. Она у меня классная!

Из машины выходят две женщины. Одна постарше, наверное, это и есть мать Тимура.