Поцелуй ирлинга

Гринли прав: такой сильный приступ не мог быть вызван только кратковременным воздействием вампира. Но свою лепту внёс.

Ломка после отказа от нейролептиков, плюс присоска Гринли наложились на магический откат от поцелуя. И Лиру скрутило от боли.

Эта девушка – моя истинная пара, и с того самого момента, как наши руки соприкоснулись, ни я, ни она без последствий для здоровья не можем целоваться с другими, не говоря уже об интимной близости.

Если бы она решительно сопротивлялась этому поцелую, вырывалась – магического отката не было бы. Но она не знала."

"Внезапно понял, что я ничем не лучше Гринли. Он скрывает от неё, что вампир, а я – что её истинный. Сплошная паутина лжи.

Надо как можно скорее рассказать ей правду. И её отцу тоже.

Только разобраться бы ещё, почему на её руке нет моей метки. Это тревожило меня сильнее всего. Вечно у меня всё не так, как у нормальных пернатых.

Вдобавок я никак не мог отделаться от ощущения, что та Лира, за которой я наблюдал на экране во время её «перформансов» и эта – две совершенно разные личности. Первая вызывала лишь омерзение. А вторую хочется как можно сильнее прижимать к себе, носить под своим крылом вечно.

Я пристально наблюдал за девушкой, когда она просматривала записи. Лира так внимательно, изучающе вглядывалась в экран, что казалось, она всё это видит впервые. Тот лазурный берег, прогулки с женихом, ужин на фоне красивого заката.

А уж её реакция на просмотр издевательств над несчастным слугой и вовсе повергла меня в недоумение. В её глазах светились негодование и сочувствие. Та Лира, что сидела передо мной – никогда бы такого не сделала. Наоборот – вступилась бы за парня. Я это видел. Чувствовал каждой клеточкой тела.

Так что возникает вопрос: какого пера тут вообще происходит?

– Как давно она отказалась от таблеток? – задумчиво спросил я у вампира.

– Месяц назад, – отозвался тот.

Может, этот отказ так сильно повлиял на смену её поведения?

Дверь вдруг резко распахнулась, и в неё без стука вбежал адмирал. Было странно видеть его не в мундире, а в простой домашней одежде – белой хлопковой рубашке и простых чёрных штанах.

– Где Лира? Что с ней? – встревоженно воскликнул он, не сразу разглядев макушку девушки под моим крылом.

– Тише, адмирал, вы её разбудите, – шикнул я на него.

Джон быстро подошёл к нам поближе:

– Как она?

– Спит. Отдыхает. У неё была ломка из-за отмены таблеток, но я быстро снял приступ боли, теперь всё хорошо, – негромко отчитался я.

– Ясно, – с облегчением выдохнул адмирал. – Со мной сейчас связались охранники и спросили, можно ли пропустить в особняк доктора Рэндала, который явился на срочный вызов к Лире. Я сказал им подождать.

– Ты же отменил вызов? – удивлённо посмотрел я на Гринли.