Предательство по-драконьи. Осколки любви

— Поэтому я вынужден выписать вам домашний арест пока ваша вина не будет доказана или опровергнута, — проговорил он почти небрежным тоном.

Я сидела в шоке, едва понимая, что он говорит. Арест? Как это возможно?

В этот момент в кабинет вошёл ещё один человек в форме. Он молча подошёл ко мне, взял мою руку и, прежде чем я успела что-либо сказать, надел на запястье браслет, который, как я поняла, теперь будет отслеживать все мои перемещения.

— Вы не имеете права покидать свой дом, — продолжил следователь сухо. — Пока расследование не закончится.

— Но я не виновата!

— Разберемся.

Я не могла поверить в происходящее.

Моя голова кружилась от ужаса и шока, когда они вывели меня из кабинета и посадили в полицейский мобиль.

Мы ехали в мою квартиру, из которой я больше не смогу выходить. Моя жизнь теперь ограничена стенами.

Меня оставили одну, еще раз просветив, что будет если я нарушу запрет.

Я сидела на стуле у окна, в оцепенении глядя на браслет на запястье. Вся эта ситуация казалась мне каким-то кошмаром, из которого невозможно выбраться.

Домашний арест. Подозрения в хищении.

Это не могло происходить со мной! Неужели Леор совершенно слетел с катушек!

В моей жизни всё перевернулось в один момент, и я не могла понять, как до этого дошло.

А еще на меня кто-то донес из коллег. Вернее, перевел стрелки. Ведь я ни в чем не виновата!

Тяжело вздохнув, я достала артефакт связи и набрала номер отца. Через несколько гудков его голос, тёплый и привычный, раздался в трубке.

— Лира, привет! Ты ведь приедешь на выходные, как договаривались?

Я замялась, ощущая тяжесть браслета на руке, и попыталась сдержать дрожь в голосе.

— Пап, я… не смогу приехать, — сказала я, стараясь говорить как можно увереннее. — Меня вызвали на работу.

— На работу? — удивлённо переспросил он. — Разве тебе уже вернули лицензию?

Я сжала артефакт в руке, обдумывая, что сказать. Мне не хотелось, чтобы он волновался.

— Не совсем, — я замялась на секунду, прежде чем продолжить. — Меня отправляют в соседний город в качестве консультирующего врача. Это срочно, там не хватает специалистов.

Отец, казалось, поверил. Его голос смягчился.

— Понимаю. Ну, конечно, работа — это важно. Буду ждать тебя в другой раз. Но ты звони почаще.

— Спасибо, пап, — тихо произнесла я, чувствуя, как сердце сжимается от тяжести. Я не хотела врать. — Обязательно приеду позже.

Мы попрощались, и я положила трубку. В комнате повисла тишина, и я снова посмотрела на браслет."

"Только ни на второй, ни на третий день ко мне никто не пришёл и никто не позвонил.

Нервное ожидание казалось бесконечным.

Но хуже всего было то, что мне и позвонить-то было некому. Я сидела перед открытым окном и смотрела на наручный артефакт связи.