Предательство по-драконьи. Осколки любви

— Что там по существу? Документы, отчёты. Что произошло за то время, пока меня не было. Все в письменно виде.

— Я рада, что вы вернулись, — с идиотским придыханием произнесла моя секретарша. — Очень-очень рада.

— Римма, я, кажется, дал тебе задание? — резко оборвал я. — Я буду в конференц-зале.

Глава 33

Лираэль

В следующий раз, когда пришла в себя, рядом сидел отец.

Он выглядел усталым, с темными кругами по глазами и щетиной на щеках, которую я редко видела у него, хотя он и работал дома. Папа всегда следил за собой.

Отец сидел в кресле, повернутом к окну, и смотрел туда, отсутствующим взглядом.

Я пока еще не обозначила своё пробуждение и просто тайком смотрела на отца, как-то резко постаревшего за эти дни. И мне стало по-настоящему страшно.

— Пап, — тихо позвала я.

— Лира, девочка моя, — он повернулся и улыбнулся. Потом встал. Я облизала сухие губы. Пить хотелось ужасно. И он помог мне приподняться и подал стакан с водой. — Сейчас я позову врача.

— Не нужно, — я выпила весь стакан и опустилась на подушку.

— Точно?

— Я ведь сама врач, пап, — покачала головой. Отец вернул стакан на тумбочку, подвинул кресло к кровати и сел почти вплотную. Осторожно поднял мою кисть и слегка сжал двумя своими руками, наклонился, чтобы поцеловать. Я погладила отца другой перебинтованной рукой по щеке. — Наоборот, постой, чтобы никто сюда не вошел.

— Ты уверена?

— Папа, ты ведь знаешь, на что я способна.

— Я все равно переживаю.

— Знаю.

Отец поцеловал меня в лоб и отошел в сторону двери. Выглянул в коридор и снова вошел. Прикрыл палату. Заблокировал ручку рукой.

— Давай, — проговорил он, посмотрев на меня в пол-оборота.

А я прикрыла глаза. Сконцентрировалась на даре. Неохотно, как после долгой спячки, он потек по мне. Всё же препараты, которыми меня накачали, давали о себе знать.

Но торопиться было некуда. Да и нельзя было сразу исцелить всё.

Спустя полчаса стало значительно легче. От обезболивающих точно можно будет отказаться.

— Я закончила.

Тот отпустил ручку и снова сел рядом в кресло.

— Как ты?

— Нормально.

— А руки? Их тоже смогла исцелить?

— Нет, — качнула головой и горько усмехнулась. — Я тут бессильна. Переломы, тем более они уже начали срастаться.

— И никаких шансов?

— Только… ломать и заново собирать.

— Ох, девочка моя, — он погладил меня по рукам, и я видела, как блестели его глаза от влаги. Он держался, ради меня. Но ему было тяжело видеть меня такой.

Да и какому отцу было бы легко видеть единственную дочь на больничной койке?

Отец вытер большим пальцем влагу. А я сделал вид, что не заметила этого. А потом он посмотрел на меня, и этот взгляд напугал меня.

— Это всё он?

— Пап, ну ты что. Нет, конечно. С чего ты взял?

— Он тут не появился ни разу. Ты ехала не пойми куда. И в «Империю» меня не пустили.