Предательство по-драконьи. Осколки любви

Что-то случилось?

Господин Пирс вышел из другой комнаты.

— У вас есть обезболивающее?

— Да. Нам выписали."

"— Принесите его и воды.

— Но что такое? — спросила госпожа Пирс.

Я посмотрела на отца.

— Я хочу поговорить с Алексом и попробовать помочь ему.

— Но как? — господин Пирс нахмурился.

— Я тоже целитель.

— Но магия не смогла вернуть ему чувствительность, — продолжал хмуриться мужчина.

— Я не могу вам всего рассказать. Но вы либо попробуете довериться мне, либо он таким и останется.

— Лира! — услышала я из комнаты на первом этаже. Это был Алекс.

Я пошла на голос.

Алекс лежал на спине — бледный, осунувшийся. Отчаяние витало в воздухе, перемешиваясь с запахом медикаментов.

Он выглядел ужасно, как дракон, который уже покорился, но так и не смирился со своей участью.

Родные стены не приносили облегчения. Они показывали, как молодой мужчина бессилен перед недугом.

— Я могу помочь, — тихо проговорила я. Подошла к его кровати. — Но будет больно.

— Я согласен.

Он всё слышал и не думал над ответом.

— Тогда советую тебе кричать, если будет больно, но ни в коем случае не двигаться, — улыбнулась ему.

Я сняла пиджак, закатала рукава бежевой блузки. В сумке у меня был комплект стерильной одежды и шапочка.

— Я сказала, чтобы твоя мать дала тебе обезболивающее.

— Вот… оно, — раздался нетвердый голос позади.

Я взяла таблетку, дала её Алексу и поднесла стакан с водой.

— Только говорю сразу, вряд ли оно поможет. А других средств у меня нет… — я показала ему свои руки. — Они не настолько чувствительны, как мне бы хотелось, потому придется терпеть.

— Хуже уже не будет, — твердо сказал Алекс.

Я улыбнулась ему.

Затем повернулась к отцу и господину Пирсу.

— Алекса нужно перевернуть на живот и привязать покрепче. Он не должен двигаться. А ещё… чтобы вы тут не услышали, как бы он ни кричал, вы не должны входить в комнату.

Родители были бледны от страха. Даже господину Пирсу отказала смелость. Он посмотрел на сына. Но Алекс был решительно настроен, и тот отступил. Госпожа Пирс плакала и не скрывала этого, но тем не менее просила меня сказать, если нужно что-то ещё.

— Полотенце пригодится. А дальше… разберёмся по ходу дела.

Мужчины сделали всё, как я и просила. Алекса раздели, и лишь простыней прикрыли его низ. Подушку я выбросила в угол комнаты. Удобный стул мне принёс господин Пирс.

— Пап, — прошептала я, тот все понял. Я же смотрела только на Алекса. Он сжимал кулаки и был напряжён.

— Пойдёмте, — отец обратился к родителям Алекса. — Мы не будем мешать.

— А что же она будет делать? — взволнованно спросил господин Пирс. — Я не понимаю… у нее же ничего нет…

— Всё возможное… — уклончиво ответил отец и вывел родителей Алекса.

Я склонилась чуть ниже.