Прекрасный яд

И было бы жалко окрасить в красный цвет эти ясные карие глазки.

Глава 5 Далия

Месяцы.

Месяцы постоянных осторожных приготовлений, тщательных расчетов и кропотливого терпения.

Месяцы.

И вот, наконец, настал этот день.

Я вытираю потные руки о джинсы, паркую мотоцикл на стоянке и быстрыми шагами иду по полутемным улицам. Я последовала совету Кейна и надела самую удобную одежду — простую серую футболку и самые удобные кроссовки, которые уже немного поношены.

Если бы я сказала, что не боюсь, это было бы откровенной ложью.

Я слышала только слухи о посвящении в «Венкор», и во всех них упоминается об изнурительных допросах, физических и психических испытаниях, а также о полном лишении человечности.

Но это всего лишь слухи.

Никто, кроме членов «Венкора», не знает правды.

Несмотря на легкую дрожь, пронизывающую мои конечности, и тяжесть в шагах, никакой страх не помешает мне добиться справедливости для Вайолет."

"Мы с Вайолет не родные сестры, но мы познакомились в приюте — одном из самых жестоких, в которых я жила — и сдружились. Она защищала меня, когда мужчина, который должен был заботиться о нас, напивался и избивал, или когда его жена пыталась подсадить меня на метамфетамин.

Однажды ночью Вайолет взяла меня за руку и предложила сбежать. Некоторое время мы были бездомными, и она отказалась идти обратно в приют или в какое-либо другое учреждение социальной опеки. Ни одна из нас не доверяла им. Мне тогда было, наверное, двенадцать, а ей — тринадцать.

По какой-то причине наши прежние приемные родители, Марта и Джеральд, не сообщили о нашем побеге или пропаже, и Вайолет сказала, что «все уладила». Не знаю, как она их убедила, но что-то подсказывало мне, что ее синяк под глазом имеет к этому какое-то отношение, и я хотела вернуться и убить их.

Но последнее, чего мы хотели, — это чтобы нас нашли и отдали в другую приемную семью, где над нами будут издеваться.

К счастью, Вайолет выглядела старше своих лет, поэтому она устроилась на работу в какой-то подозрительный ресторан и умоляла хозяйку позволить мне учиться в кладовой, пока она работает в вечернюю смену.

Она кормила меня, следила за тем, чтобы я хорошо училась, и брала с собой на ночные прогулки. Она — моя мама, папа, сестра и спаситель.

Она защищала меня, когда ей было холодно. Кормила, когда сама голодала.

Она была тем теплым убежищем, которого не хватает таким детям, как я.

Пока ее не вырвали из моих рук.

Из-за «Венкора».

Они отрезали меня от жизни, и теперь у меня не осталось ничего, кроме жажды хладнокровной мести.

Свет становится еще тусклее, и остается всего несколько лампочек. Они находятся так далеко друг от друга, что мне пришлось включить фонарик на телефоне, чтобы разглядеть дорогу.