Приграничье

– Чем могу быть полезен? – с кислой миной оглядел меня Салават – широколицый башкир средних лет. Не вдохновил его, значит, мой внешний вид.

– Уколоться, – показал я ему ампулу с супермагистром.

– Деньги вперед, – ничуть не удивился просьбе Салават. Такое впечатление, к нему по такому поводу каждый день заходят.

– Сколько? – разувшись, я снял фуфайку и убрал ее на вешалку, нисколько не стесняясь выпиравшей из-под свитера пистолетной кобуры на поясе. Салават товарищ проверенный и бывалый, знает, что некоторые вещи лучше не замечать.

– Червонец.

– Держи, – сунул я лекарю полуимпериал и ампулу.

Выкрашенные бледно-розовой краской стены здорово давили на нервы, и хотелось уже скорее улечься на кушетку и закрыть глаза. – И давай не будем торговаться – все равно с собой больше нет.

– Раздевайся по пояс и ложись, – спрятал деньги в карман понявший, что спорить бесполезно, лекарь и отпер стоявший в углу стеклянный шкаф. – Хрен с тобой, можешь просто свитер задрать…

Я так и сделал. Задрал одежку, заголяя поясницу, и уткнулся лицом в белую простыню кушетки. Все, теперь от меня уже ничего не зависит.

Или пан, или пропал. Главное, чтобы Салават что-нибудь другое не вколол, хотя, думаю, у него наглости не хватит. Его ж только репутация, по большому счету, и кормит.

– Сейчас будет немного больно, – предупредил целитель, протирая смоченной медицинским спиртом ваткой спину. – Советую что-нибудь закусить…

Но больно не было. Только уколола холодом игла. На мгновение в глазах потемнело, упершаяся в кушетку кобура врезалась в бедро, а накатившая слабость сразу же сменилась медленно затихавшим шумом в голове.

– Ты нормально? – наклонился надо мной непонятно когда успевший закурить Салават.

– А что – непохоже? – Я оправил свитер и слез с кушетки на пол, холодный кафель которого неприятно заморозил ступни.

– Десять минут в отрубе был, – жадно затянулся целитель и выкинул докуренную до фильтра сигарету в мусорное ведро. – Первый раз в моей практике такое.

– Ерунда, задремал, наверное, – усмехнулся я, шагнул к вешалке, и тут меня накрыло второй раз. Вместо позвоночника в спину будто вколотили раскаленный штырь и от его жара кожа немедленно начала гореть огнем.

Перед глазами вспыхнул хоровод звезд, а в голове стало пусто-пусто. И в этой пустоте начал нарастать тонкий, сводящий с ума свист.

Все это весьма напоминало обычный магический откат, но, когда попытался взять ситуацию под контроль, искривленное вокруг меня пространство вдруг обрело независимость, распрямилось и пронзило тело бесчисленными холодными лезвиями. Бесплотные струны вонзились со всех сторон, и только разгоревшееся в правом предплечье пламя смогло немного ослабить накатившую волну стужи.