Приграничье

Да он совсем околел на морозе, бедняга! В лице ни кровинки, губы посинели.

— Макс, как нога? — спросил я, закрыв свою створку ворот и задвинув брус засова.

— А? Нога? — Макс опустил руку, прикрывающую лицо от ветра — во дворе было гораздо спокойней, казалось, даже снег валил не так сильно, — и задумался. — Нормально нога, не болит.

Вот и замечательно, не зря Кузьма Ефимович свой хлеб ест. Я вытащил из саней вещмешок и осмотрелся. Просторный двор ограничивали фасад жилого дома, хлев и сарай. Или конюшня? Ну да, вон еще не заметенный снегом конский помет валяется. На противоположной от ворот стороне двора прямо у забора из сугроба выглядывала деревянная крышка и колодезный журавль.

Одноэтажный жилой дом больше напоминал длинный барак. В узкие, закрытые ставнями окна не смог бы протиснуться даже ребенок. Из двух печных труб — всего их торчало на крыше четыре — шел дым. Саму крышу покрывала солома, но под ней я приметил добротные доски. Странно, конуры нигде не видно, да и собаки не гавкают. А вообще небогато живут. Обычное дело для небольших хуторов.

— Куда лошадей загнать можно? — спросил я, подойдя к хуторянину.

— Распрягайте и ведите на конюшню, там стойла свободные есть, — парень указал на сарай, стоящий напротив сеней барака.

Макс подошел к конюшне и раскрыл одну створку широкой двери. Пока он возился с щеколдами, запирающими вторую створку, я махнул рукой Ворону:

— Подъезжай!

Здесь хоть немного сарай от снега прикроет. Макс наконец справился с дверью и вошел в конюшню.

— Пойду, посмотрю, где лошадей можно привязать, — объяснил он мне.

Ага, так ему кто-то и поверит. Явно ведь погреться решил. Я попытался до конца открыть дверь, но из-за наметенного снега сделать это оказалось совсем не просто.

Пришлось налечь изо всех сил. Ветрицкий выскочил из саней, закинул за спину рюкзак с прицепленным к нему чехлом с луком и распахнул вторую створку. Ему это удалось без труда — снегу с той стороны нападало куда меньше.

— На, подержи. — Я отдал ему штуцер и вещмешок и снова приналег на дверь.

— Лед! — Крик Макса заставил меня оторваться от сворки и раздраженно выпрямиться.

— Чего? — Зачем так орать? Нельзя подойти и нормально сказать?

— Лед! Сюда, быстрее!

Я чертыхнулся и зашел в конюшню.

Ничего не понимающий хуторянин оглянулся на сани и пошел за мной.

— Че орешь? — рыкнул я на Макса, который чуть ли не подпрыгивал от нетерпения у привязанной к столбу лошади. Ну, лошадь, ну, не распряженная. Выходит, этот паренек только что откуда-то прискакал. Теперь понятно, почему он такой замерзший. Но хоть убей, не понимаю, из-за чего все эти крики.

— Клеймо!

Я пригляделся внимательней и разглядел выжженное на крупе тавро. Очень простое тавро. Круг, вписанный в треугольник. Сзади раздался шорох шагов.