Приграничье

На одной стене комнаты висели карты Форта и Приграничья, на второй — ковер с коллекцией кинжалов, сабель и шпаг. В углу, рядом с массивным креслом стояли торшер и невысокий журнальный столик.

— Присаживайтесь, — развернулся к нам Доминик, подошел к стоявшему посреди комнаты столу и выдвинул из-под него стул.

Мстислав скромничать не стал и, развалившись в кресле, начал листать лежавшую на полированном подлокотнике книгу. Я решил не наглеть — да и не было больше кресел — и уселся на стул напротив Доминика. Между нами сантиметров в десяти от поверхности стола завис небольшой хрустальный шар, в глубине которого время от времени вспыхивали зеленоватые искорки.

Шарик на дивайс для ясновидения походил мало, света почти не давал, и было не совсем понятно, для чего он здесь вообще болтается.

— Думаю, тебе интересно, какое у нас к тебе дело? — начал Доминик, поняв, что первым приступать к расспросам я не собираюсь. А зачем? Раз уж столько ждал, несколько минут ничего не решат. Это сектанты во мне заинтересованы, а не наоборот. Вроде…

— Не то слово, — сцепил я пальцы. Ну давай же, колись. Не тяни кота за… хвост.

— Все началось немногим больше полугода назад… — Проповедник оторвался от стряхивания невидимой пылинки с рукава халата и в упор посмотрел на меня.

Я отвернулся и начал рассматривать развешенные на стене клинки.

— А закончилось чуть меньше. — Доминик замолчал и задумался, подбирая слова. — И, как многие истории, эта началась с того, что один бродяга не в добрый час забрался туда, куда ему забираться совершенно не следовало. И взял там то, что брать не стоило. Ты понимаешь, о чем я?

— Поконкретней, если можно.

— Потом этот бродяга, некто Эльдар Ратаев, вернулся в Форт, — не обратил никакого внимания на мое пожелание Доминик, — где и загнулся от стылой лихоманки.

Ну да дуракам туда и дорога. Только история на этом не заканчивается — свою находку перед смертью он успел продать. И вот тут все пошло наперекосяк. Купивший у него нож — да, разве я не говорил, что это был нож? — молодой человек непонятно почему умирать от стылой лихоманки не стал…

— Какое отношение к этому имеете вы? — не выдержал я.

— Никакого, абсолютно никакого, — глядя мне в глаза, заявил сектант.

 — Куда потом девался этот нож, всем заинтересованным сторонам прекрасно известно, и разговор вовсе не о нем, а об этом удивительном молодом человеке…

— Что такое этот нож? — вновь перебил я Доминика.

— Не знаю, — без малейшей заминки ответил он.

— Думаю, вы слишком хорошо ориентируетесь в этой истории, чтобы не знать, — не поверил ему я.

— Когда в озеро что-нибудь кидают, по кругам сложно определить, какой предмет ушел на дно. Это может быть и камень… — Доминик замолчал, подбирая альтернативу.