Приграничье

 — Волны все видели!

— Там воды по колено…

— Если такие умные, то чего бежали так быстро?

— Маленький мальчик гранату нашел… — не остался в стороне Напалм.

— Ты помолчи лучше! — надвинулся на него Первый. Сразу стало заметно, что он примерно такого же роста, но куда более массивный.

— Проехали, — прервал беспредметный спор Григорий. — Надо поторапливаться. Солнце скоро сядет.

Заболоченную низину мы миновали, и теперь дорога начала забирать вправо — где-то именно там должен находиться Рудный. Скорее всего, его окраин не было видно из-за тополиной рощи, немного дальше справа от дороги.

Вот пройдем ее, и ясно станет, сколько топать осталось.

Солнце скрылось за тополями, и его лучи начали пробиваться сквозь молодую зелень листвы. По мере приближения становились видны опутавшие стволы и протянувшиеся между деревьями лианы ежовника и торчащие из земли разлохмаченные на концах побеги черного бамбука. Что-то у тополей листья странного оттенка, даже не синевато-зеленые, а какие-то прозрачно-голубоватые.

— Это, что ли, ваш ежовник? — Взмахом тесака Хан легко перерубил протянувшуюся к дороге молодую лиану с редкими пучками коротких игл.

Массивное лезвие рассекло тонкую зеленую кожицу, из-под нее брызнул бесцветный сок. — А говорили — сущая колючая проволока…

Изгибаясь, обрубок в попытке достать обидчика начал судорожно хлестать по земле, и Хан с матом отпрыгнул от взбесившейся лианы. Посмотрел бы я, как он зимой заматеревший ежовник своим ножичком поцарапать пытается. Ножовкой оно всяко проще.

Не знаю, кто первым среагировал на мелькавшие среди деревьев тени, но точно не я — слишком они были похожи на высвечиваемый солнечными лучами танец листьев и ветра.

Но когда Напалм и Ялтин попятились на противоположную обочину, то и до меня дошло, что происходящее вовсе не оптический обман. Слишком темные для солнечного дня тени жили своей жизнью — словно некто нематериальный плавно перетекал из одного прикрытого от солнца листвой кусочка пространства в другой.

— Что это? — завертел головой Григорий, посматривая то на тени, то на колдуна.

— Пошли быстрее отсюда, — поежившись от пробежавшего по спине жутковатого холодка, предложил я. — Нехорошее здесь место.

— Так все-таки, что это было? — вновь повторил вопрос Конопатый, когда мы уже прилично отошли от тех деревьев.

— Скорее всего, действительно место нехорошее, — согласился с моим мнением Ялтин.

— Что значит: место нехорошее?

— Нечистое место, — пояснил я.

— Нечисть? — фыркнул Хан. — Бабьи сказки!

— Ну вам виднее, — не стал спорить с ним я.

Летом это, может быть, и сказки. Вот и те тени на дорогу выползти не решились. А зимой, да еще после захода солнца… Сколько таких скептиков находят, когда снег сходит, и не сосчитать.