Приграничье

Солнце спряталось за небольшой тучкой, подул ветерок, и сразу же похолодало. — Бать, кинь рубашку."

"— Вы уж не серчайте на нас, — передав рубаху, примирительно вздохнул Михаил Григорьевич. — Молодежь нонче пошла… Да и время сейчас такое… Не поверишь, у нас на село всего два десятка ружей. Больше нельзя. В тайгу по трое ходим: один с ружьем, двое с самострелами. Вот парни и подвинулись на этой почве.

— Ничего я не подвинулся, — огрызнулся Серега.

— Поговори еще у меня. Вырастил коммерсанта на свою голову.

— Как же вы зимой без оружия? — удивился я.

— Да у нас рота егерей расквартирована.

 — Возница протянул мне ломоть посыпанного солью хлеба. — Спутница ваша пусть тоже угощается.

— У нее в котомке свои харчи заначены. Захочет — поест. — Я положил на хлеб ломтик сыра и откусил.

— Ну, тогда за знакомство. — Михаил Григорьевич достал бутыль с темно-зеленой жидкостью и налил в жестяные кружки пальца на два настойки. — На семи травах…

— А мне? — обернулся Сергей.

— У тебя рука… — хмыкнул еще не сменивший гнев на милость отец. — За дорогой смотри давай.

Настойка оказалась стоящей.

Мягкой и бодрящей. Привкуса самогона не ощущалось вовсе. И еще от нее сразу же разыгрался аппетит. Хотя чему там разыгрываться? Сутки крошки во рту не было. Как бы мне хозяев так не объесть. Все, последний бутерброд.

С сожалением крякнув, Михаил Григорьевич после третьей стопки бутыль с настойкой убрал. Правильно, завязывать пора — и так в голове уже зашумело. Крепкая, зараза.

Телеги съехали на обочину и мимо нас, разбрызгивая грязь, промчался «Камаз» с закрытым брезентом прицепом. В кабине мелькнули хмурые лица одетых в полувоенную форму людей.

Еще трое автоматчиков пылились в заставленном железными бочками кузове.

— Разъездились, — Серега пальцем счистил со щеки вылетевшую из-под колеса грязь.

Впереди показалась переправа через Лесную — речку, вытекавшую из южных болот. Добротную каменную плотину с обеих сторон прикрывали блокпосты — обложенные кирпичом бетонные строения. Закрывавшие проезд железные решетки поднимались при помощи гидроустановки: с шумом вытекающая из запруды вода вращала деревянные колеса.

О чем-то задумавшийся сборщик платы стоял в дверях караулки и делал пометки в замусоленном блокноте.

Сидевший рядом на низенькой табуретке десятник охранников правил лезвие топора, а два его вооруженных «огненными ульями» подчиненных спрятались от солнца в тени навеса перед въездом на мост.

Недалеко от плотины по запруде скользили две лодки. В первой рыбаки проверяли сети, во второй их страховали, внимательно наблюдая за водной гладью вооруженные арбалетами и баграми мужики.

— Опять раскошеливаться, — пробурчал я.

Переправа была платной.