Приграничье

 — Просунув валенки в крепления лыж, я понюхал поменявший направление ветер. Севером пахнет. — Двинули тогда. Вон те дома проверим, глядишь, там и заночуем.

— Насколько это безопасно? — уточнил Генералов.

— Безопасней, чем в открытом поле на ночь останавливаться, — пожал я плечами.

— Где мы вообще находимся, представляешь?

— Скорее всего прилично к югу от Форта, хотя могу и ошибаться. Как бы это не Северореченск был.

— Долго идти?

— За неделю точно доберемся. Если к людям выйдем, так и раньше.

— Егоров, Федоров впереди, Брыльский, Якубов идете замыкающими.

 — Генералов с сомнением посмотрел на Алину и Петра. — От меня ни на шаг. Ясно?

— Так точно, — откликнулся убиравший умерший ноутбук в сумку Волков. Алина ограничилась кивком.

— Обожди. — Я наклонился к поправлявшему перчатки Владимиру и зашептал ему прямо в ухо: — Не ставил бы ты Якубова замыкающим.

— А что такое? — Командир удивленно оглянулся на напарника Брыльского.

— Пробой энергетики у него. Сопротивляемость магическому излучению слабая. Запросто мороком голову задурманить могут. Как бы чего не вышло. Лучше за ним присмотреть.

— Вот как? — задумался Генералов. Мнение обо мне у него сложилось уже вполне определенное, но проигнорировать совет мешал элементарный здравый смысл. — Так, Якубов, ты за проводником нашим приглядывай. Смирнов, к Брыльскому. Двинули.

Подмигнув ничего не понимающему Виктору, я оттолкнулся лыжными палками и покатился вслед за выбиравшими дорогу парнями. Впрочем, выбиравшими — это громко сказано. Вывалиться в Приграничье нас угораздило посреди чистого поля, так что идти можно было абсолютно в любую сторону. На все, так сказать, четыре.

Вот только сейчас мы себе такой роскоши позволить не могли и, проламывая широкими охотничьими лыжами хрупкий наст, пробирались к едва различимым в сгустившихся сумерках развалинам.

Был бы выбор — точно бы куда-нибудь свернул. А так приходилось терпеть заметно усилившийся встречный ветер, который мало того что пытался забраться под одежду и выдуть оттуда последние крохи тепла, так еще и швырял прямо в лицо холодные колючие снежинки. Не закрывай лица опущенные вязаные шапочки и лыжные маски, точно бы обморозились.

Пробираться по глубокому снегу удовольствие было небольшое, к тому же почти сразу же сбилось дыхание и вновь начали ломить давным-давно сломанные ребра. И ведь не было никакой возможности забыть обо всем и через силу переставлять будто налившиеся свинцом ноги. Нет, ко всему прочему приходилось по мере своих изрядно ослабевших способностей просматривать внутренним зрением окружающее пространство. Да еще не забывать закрываться от так и норовивших захлестнуть с головой волн магической энергии.