Пробужденный любовник

Этот идиот поступил с ней совершенно бесчестно, но все же ублюдку удалось выйти сухим из воды. Бэллу же шепоток сплетен преследовал много месяцев, и хотя она делала вид, что он ее не волнует, Рив знал, что это не так.

Он откровенно ненавидел аристократические круги, в которых им приходилось вращаться.

Он покачал головой, злясь на самого себя.

— Ей не стоило вообще уезжать из этого дома. Мне не нужно было позволять этого."

"И как только он вернет ее, она больше никогда ничего не сможет сделать без его одобрения. Он собирался получить для нее статус отстраненной[61].

Ее линия крови была достаточно благородна для этого, и, откровенно говоря, ей давно стоило принять это звание. Когда дело будет сделано, Братство будет обязано вверить ее заботам Ривенджа, а уже после этого она и дома не сможет покинуть без его разрешения. И еще. Каждый мужчина, который возжелает увидеть ее, должен будет пройти через него как главу семьи, а он не собирался допускать до нее ни одного сукина сына. Однажды, он уже не смог защитить свою сестру. Он не собирался позволять этому случиться снова.

Рив посмотрел на часы, хотя и без того знал, что опаздывает.

Он собирался отправить запрос на статус отстраненной из своего офиса. Было довольно странно делать что-то столь традиционное и старое через e-mail, но таково было современное положение вещей.

— Ривендж…

— Что.

— Ты переусердствуешь.

— Быть того не может. Если я сделаю это, у нее не останется выбора — она вернется сюда.

Он потянулся за своей тростью. Чуть помедлил перед уходом. Его мать выглядела такой несчастной, что он нагнулся к ней и поцеловал в щеку.

— Не волнуйся ни о чем, мамэн. Я сделаю так, что она больше никогда не пострадает.

Почему бы тебе не приготовить дом к ее приезду? Ты можешь уже снять траурные одежды.

Мадалина покачала головой. Голос ее был полон благоговения:

— Не могу, пока она не переспит порог. Это оскорбило бы Деву-Летописицу и препятствовало бы безопасному возвращению Бэллы.

Он сдержал готовое вырваться проклятье. Преданность матери Прародительнице Расы была легендарной. Черт, ей стоило бы быть одной из Избранных, ведь мир ее состоял из молитв, правил и страха, что одно неправильное слово может повлечь за собой неминуемую гибель.

Ладно. Это была ее духовная клетка. Не его.

— Как пожелаешь, — сказал он, потом оперся на свою трость и развернулся.

Он медленно шел через дом. Сменяющиеся половые покрытия подсказывали ему, в какой комнате он находился. В холле был мрамор, в столовой — круглый персидский ковер, широкая паркетная доска покрывала пол кухни. Зрение говорило ему, что ноги ступают правильно, и он может нести на них свой вес без опасений. Он держал трость на тот случай, если недооценит ситуацию и потеряет равновесие.