Пробужденный любовник

— Тогда она переезжает в другую комнату. Зед, с тобой она не останется.

Зейдист поднялся на ноги и подошел к королю, готовый противостоять напору.

— Только попробуй тронуть ее.

— Ради Бога, Зед! — Рявкнул Фьюри. — Отвали…

Роф наклонился вперед, его лицо остановилось в дюйме от Зейдиста.

— Осторожнее, Зед. Ты же отлично знаешь, что угрозы, обращенные ко мне, не заканчиваются обычным ударом в челюсть.

Да, они уже проходили через это летом. По закону, Зейдист будет казнен согласно древнему ритуалу, если эта стычка зайдет слишком далеко. Жизнь короля ценилась выше других.

Но Зеду было наплевать на это в данный момент.

— Ты думаешь, меня пугает смертный приговор? Ради Бога. — Его глаза сузились. — Но вот, что я тебе скажу. Решит ли твое королевское величество надрать мне задницу или нет, тебе потребуется, по крайней мере, один день, чтобы обсудить приговор с Девой-Летописицей. Так что Бэлла все равно проведет эту ночь здесь."

"Он вернулся к ней и поднял ее на руки так осторожно, как только мог, удостоверившись, что полотенце остается там, где должно быть. Не глядя ни на Рофа, ни на Фьюри, он прошел в ванную, захлопнув за собой дверь.

Джакузи уже было наполовину набрано, и он, не отпуская Бэллу, наклонился, чтобы проверить температуру. Идеально. Он опустил ее в воду, вытянув руки по краям ванны, чтобы она могла опереться на них.

Полотенце мгновенно промокло и облепило ее тело. Он отчетливо увидел плавные окружности ее грудей, маленькую клетку ребер, равнину ее живота. Когда вода поднялась выше, край полотенца, отлепившись от тела, стал заигрывать с ее бедрами, колыхаясь в такт бегущей воде.

Сердце Зеда забилось быстрее, и он почувствовал себя настоящим развратником, наблюдающим за ней, пока она без сознания и объята болью. Надеясь заслонить ее от собственных глаз и предоставить ей должную скромность, он отвернулся, подойдя к шкафчику в поисках пены для ванны. Но там не было ничего, кроме соли, а он был совершенно уверен, что ее использовать не будет.

Он уже почти повернулся к ней, но вдруг заметил, каким большим было зеркало над раковиной. Он не хотел, чтобы она видела, как сейчас выглядит: чем меньше она знала о том, что они делали с ней, тем лучшем. Он закрыл зеркало двумя большими полотенцами, засовывая тяжелую махровую ткань под раму.

Приблизившись к ней, он заметил, что она сползла в воду, но верх полотенца все еще был закреплен на плечах, так что фактически оно оставалось на месте. Он приподнял ее, взяв под руку, потом нашел мочалку. Но как только он начал смывать грязь в ее шеи, она стала молотить руками: вода брызгала на него и выливалась из ванны. Низкие испуганные звуки вырывались у нее изо рта. Она не замолчала даже после того, как он отложил мочалку в сторону.

Поговори с ней, идиот.