Пробужденный любовник

— Бэлла… Бэлла, все в порядке. С тобой все хорошо.

Она замерла и нахмурилась. Потом ее глаза слегка приоткрылись, и она часто заморгала. Когда она попыталась потереть веки, он отвел ее руки от лица.

— Нет. Там лекарство. Не трогай.

Она снова замерла. Откашливалась, пока не смогла, наконец, заговорить.

— Где… Где я?

Ее голос, хриплый и срывающийся, был самым прекрасным звуком для него.

— Ты с… — Со мной. — С Братством. Ты в безопасности.

Когда ее остекленевший, мутный взгляд стал скользить по комнате, он наклонился к лампе на стене и притушил свет. Он не хотел, чтобы она увидела его, и перестраховался, потому что она с трудом понимала, что происходит, и, наверняка, почти ничего не видела из-за мази на веках. Последнее, о чем ей стоило волноваться, это шрамы, которые могут остаться на ее коже.

Когда она опустила руки в воду, упершись ногами в дно ванны, он выключил краны и сел, откинувшись назад. Он был не слишком хорош в прикосновениях, так что было логичным, что его руки на ее теле не понравились ей. Но, черт возьми, он понятия не имел, что сделать, чтобы облегчить ее состояние. Она выглядела такой несчастной: слезы сменились полнейшим оцепенением.

— Ты в безопасности, — прошептал он, хотя и сомневался, что она поверит ему. Он на ее месте не поверил бы.

— Зейдист здесь?

Он нахмурился, не зная, что ответить.

— Да, я здесь.

— Здесь?

— Да. Рядом с тобой.

Он неловко потянулся к ней и сжал ее руку. Она ответила ему тем же.

А потом, казалось, она снова начала бредить. Она бормотала что-то, издавал звуки, похожие на слова, дергалась. Зед схватил еще одно полотенце и, свернув его, положил ей под голову, чтобы она не ударилась о твердый край джакузи.

Он стал судорожно придумывать, что еще можно сделать для нее, и, когда ничего лучше так и не пришло ему в голову, начал тихо напевать. Казалось, это успокоило ее, и тогда он стал петь ей гимн Деве-Летописице о голубых небесах, белых совах и полях, заросших зеленой травой.

Потихоньку Бэлла полностью расслабилась и глубоко вздохнула. Закрыв глаза, она откинулась на подушку, которую он соорудил для нее из полотенца.

Песня была единственным, чем он мог помочь ей, поэтому он пел.

* * *Фьюри уставился на тюфяк, на котором только что лежала Бэлла, и почувствовал тошноту от воспоминаний о ее окровавленной разорванной ночнушке. Потом его взгляд переместился влево — на череп, стоящий на полу. Женский череп.

— Я не могу позволить этого, — сказал Роф, когда звук текущей воды из ванной оборвался.

— Зед не станет вредить ей, — пробормотал Фьюри. — Посмотри, как он обращается с ней. Боже, да он ведет себя как связанный мужчина.

— Что, если его настроение переменится? Хочешь, чтобы Бэлла дополнила список убитых им женщин?

— Он придет в ярость, если мы заберем ее.