Птицы небесные. 1-2 части

Мама, слыша движения в моей комнате, часто подходила к закрытым дверям и спрашивала, что там можно делать так долго. Помимо всего, начальная ревность моя простерлась и на пост — чтобы ослабить плоть, я отказался от всякой мясной пищи, затем и от рыбы, яиц и молока, оставив для питания только хлеб, картофель, овощи и фрукты, иногда позволяя себе кислое молоко. Из-за моего поста в нашей семье начались раздоры, потому что маме стало трудно совмещать столь необычный рацион с их питанием, хотя она сама с юности не ела мясо. Но когда я начал отказываться от мяса и рыбы, это показалось ей чрезмерным, и она стала просить отца, чтобы он вмешался и прекратил мое голодание, но отец, увидев в моей комнате иконы, махнул на меня рукой.

Что особенно трудно было вынести родителям, так это мой ранний ежедневный подъем в четыре часа утра, для чего я ставил будильник, который будил всех в доме.

— Отец, слышишь? — тормошила его мама ранним утром. — Сын опять поднялся в такую темень!

— Ничего, потерпи, мать! Когда устанет, бросит! — отвечал отец недовольным голосом.

Понимая, что своими ранними подъемами и поклонами я доставляю мучения своим родителям, я начал с четырех до семи часов утра уходить в Ботанический сад, где, стоя в лесу, молился и делал поклоны, невзирая на дождь, снег или мороз.

Обстановка в нашем доме, в связи с моей религиозностью, накалилась до предела.

Чтобы остудить мой молитвенный пыл, мама в мое отсутствие собрала все иконы и спрятала их у моей сестры, которую она же благословила еще раньше на семейную жизнь родительской старинной иконой, перешедшей к ней от бабушки. Много усилий потребовалось мне, чтобы перенести этот удар без скандала и упреков, когда я молча стоял в своей комнате, со слезами взирая на голые стены.

В сердце всплескивала боль: «Зачем мама так поступила?» Затем решительно собрал все свои книги, тетради и Библию, упаковал их в чемодан и, не медля ни секунды, отвез на квартиру к знакомому художнику, обещая забрать свои сокровища при первой же воможности. Мама, зная мой вспыльчивый и резкий характер, ожидала от меня большой бури, но ее тревога сменилась сильным удивлением по поводу моего молчания. Наконец, она сама не вытерпела и сказала при мне: «Отец, а наш сын действительно стал какой-то не такой…»"

"Подошла ранняя весна, просушившая вытаявшие из-под снега тротуары и развесившая на ветках вербы пушистые сережки.

За зиму мне удалось купить выцветшую штормовку, потертые джинсы и плохонькие полукеды, так как обувью магазины тогда нас не баловали. Еще я написал письмо преподавателю заочных курсов живописи в Москве, что прекращаю свою учебу, так как выбрал для себя поэзию. Ответ пришел удивительно быстро.