Птицы небесные. 1-2 части

Помню громогласное и впечатляющее воскресное пение на клиросе, которым управлял знаменитый тогда регент, архимандрит отец Матфей. Монахи и благочестивые миряне стояли внизу, под возвышающимся над ними клиросом, заполненном певчими, среди которых выделялась внушительная фигура архимандрита. Мы, молясь, молча читали толстые пачки записок. Время от времени отец Матфей сверху наклонялся к нам и страшным шепотом грозил: «Перестаньте сейчас же шелестеть, из-за вас ничего не слышно!» Глядя на красные от напряжения лица поющих певчих, мы не могли понять, о чем он говорит.

Меня часто благословляли читать полунощницу. В полутьме древнего Троицкого храма, озаренного лишь лампадами и свечами, трепетавшими золотыми огоньками на большом подсвечнике, было очень уютно и благодатно. Голос мой дрожал, я боялся сбиться или допустить ошибку в тексте, но, слава Богу, все обходилось, оставляя в душе чувство благодатного умиления на весь день. Опытный монах, помощник благочинного Мефодий, ныне уважаемый епископ, подбодрил меня:"

"— Нормально читаешь, Симон. Только не волнуйся!

— А что, чувствуется?

— Есть немного… — улыбнулся монах.

Благодаря такой дружеской поддержке сердце стало ощущать себя в кругу родных и близких людей.

Ко всему прочему из всех послушаний добавилось еще одно, которое меня полностью выбило из монашеского распорядка и учебы в семинарии. Неожиданно отца Пимена назначили экономом Лавры, а прежний эконом получил назначение восстанавливать Оптину пустынь.

— Не согласишься ли помочь мне в моем послушании? — спросил меня как-то новый эконом.

— А что я должен делать?

— Дела твои будут небольшие, но ответственные.

Лавре разрешено начать восстановление старых заброшенных корпусов и я не успеваю за всем следить. Возьми на себя контроль за строительными работами, для меня это будет большой помощью… — растолковал мне отец Пимен.

— Хорошо, благослови, отче! — пришлось ответить мне, утешая себя тем, что всегда приятно помочь другу.

Но я не представлял тогда себе, во что невольно ввязался: «беготня», как называли это послушание монахи. С раннего утра до обеда — безпрерывная толчея среди рабочих и машин, подвозящих стройматериалы.

До глубокого вечера — решение проблем и нестыковок на строительных площадках. А в конце рабочего дня, вместе с экономом, — осмотр произведенных работ и составление рабочих планов на следующий день. Иной раз эти «планерки», как тогда это называлось, затягивались до позднего вечера. Еще нужно было уделить время монашескому правилу и личной молитве. Бывало, что днем мы не успевали попасть на чтение монашеского правила у отца Кирилла и тогда его читали вместе в келье эконома.