Птицы небесные. 1-2 части

Чудесным стал выглядеть для меня каждый день: машины с раствором, которые раньше опаздывали, теперь приходили в срок, строительные материалы поступали без опозданий, работы пошли успешнее и качественнее, на лицах рабочих появились улыбки."

"С удивлением я заметил перемены в самом себе и у строительных рабочих. Нам стало радостно встречаться утром на распределении работ и всякое дело начало спориться, не вызывая у нас душевного надрыва. С каждой бригадой наладились добрые дружеские отношения. Я ближе узнал их семьи, заботы и нужды, которые каким-то образом стали близки и мне.

Эконом решил выделять мне деньги на премии для нуждающихся добросовестных и старательных рабочих и для тех, кто оставался на сверхурочные работы. К тому же из дома мне прислали некоторую сумму за проданные мои книги, одежду и мебель, ставшие ненужными.

— Что мне с этими деньгами делать? — недоумевая, спросил я у мамы по телефону. — Здесь у меня все есть, и покупать особо нечего.

— Раздай их рабочим, сынок! — услышал я в ответ.

Только тогда мне открылась чистая радость отдавать, отдавать от сердца, безкорыстно. Ненужные мне деньги доставляли радость многодетным семьям и их детям, но та радость, которая переполнила мое сердце, была несравнима ни с чем!

Как только исчезла раздражительность, в душе появился пусть небольшой, но устойчивый мир.

Как-то незаметно, словно исподволь, как подснежник из-под снега, пробилась молитва. С молитвой душевный мир начал крепнуть, а вместе с ним окрепла и молитва. Теперь послушания, сколько бы их ни было, перестали внушать уныние и отчаяние. В моей монашеской жизни забрезжил свет — возможность победить внешнюю суету через победу над суетой внутренней.

Но появились и искушения: несколько ночей подряд стало происходить непонятное. Каждое утро перед подъемом мне стало слышаться, словно кто-то тихо подходит к двери моей кельи и негромко стучит в нее, пробуждая меня на полунощницу. «Может, это преподобный ходит по коридорам братского корпуса и будит монахов? — разволновался я. — Говорят же, что кто-то из Лаврских отцов видел это…»

Я рассказал отцу Кириллу о том, что происходит в моей келье по утрам и свое представление об этом.

— А молитву твой «будильщик» читает?

— Нет, батюшка.

— Ну, тогда выкинь это из головы! Скажешь тоже — «преподобный»… Смиряй себя и будет с тебя! — старец легонько толкнул меня ладонью в лоб. — Все это — вражье…

Вместе с первым оживлением отчаявшейся души появилось желание писать стихи. Лишенный жизни среди природы, мне было дорого каждое деревцо и каждый цветок в монастыре. И когда появлялась возможность выезжать за целебной святой водой к источнику преподобного Сергия, называвшемуся «Малинники», сердце мое обнимало каждый куст и каждую сосну.