Птицы небесные. 1-2 части

Помню мартовскую дорогу в солнечный день. Солнце, слепя глаза, отражалось в каждой весенней луже, в которых купались радостные воробьи. В без-крайнем потеплевшем небе плыли легкие весенние облака, неся тепло на север, к горизонту, где сияли Лаврские церковные купола. Невольно родилось первое стихотворение.

* * *Ах, синь какая! До боли в глазах!Земля открывает лик.И солнце играет на куполах,Певучий рождая блик!Как редкое чудо, над стыком полей,На миг замедлив полет,Под благовест белая стая церквейПо озеру неба плывет!И вторят ей рощи, и леса клин,И гомон далекий села…Ах, эта милая в небе синьС иконы, что ли, сошла?В благодарность за помощь и устроение всей моей жизни само собой сложилось другое стихотворение, посвященное преподобному Сергию.

* * *С Божией книгою сокровенноюНаслаждался ты в глушиМолчаливою беседоюО спасении души.Не вела дорожка торнаяК одинокому жилью.Только ночь бродила чернаяИ стучала в дверь твою.От лучины дым кудрявился.Спаса лик приветлив был.До земли Ему ты кланялсяИ за все благодарил.Когда в душе укрепляется отвращение к тленным вещам и земным благам и возгорается святое пламя покаянной молитвы, устремленной к достижению вечной жизни, в это время душу тяжелым грузом начинают тянуть в бездну тлена и праха накопленные ею дурные привычки.

И тогда в сердце рождается плач о своей немощи и слабости, плач о представляющейся душе недостижимой высокой и святой цели — безсмертии, плач о том, чтобы жить и дышать единым Христом.

ИЕРОМОНАХ И МОЛИТВА"

"Несмиренная душа не может принять смирения Христова. Она, надмеваясь, избирает кичение своими пустыми помыслами, но, не находя в них никакой для себя опоры, безсмысленно гибнет.

Смиренная душа, обретя незыблимую опору во Христе, укрепляется в благодати и наследует не только землю, но и Небеса. Блаженная любовь к Тебе, Боже, охватывает сердца любящих Тебя и проникает во все составы тела и души, преображая их в свет и становясь светом не от мира сего. Зарождаясь в молитвенных усилиях, она сама становится в душе непрестанным неизреченным молитвословием.

Обретя некоторую уверенность в том, что, несмотря на суету, удалось «изощриться» в молитве и с помощью старца определить главную цель монастырских послушаний — стяжание в суете душевного мира, сердце мое переполняли благоговейная любовь и благодарность к отцу Кириллу, а также совершенное доверие ко всем его мудрым советам.

— Батюшка, не знаю, как выразить вам словами, насколько я вам благодарен за помощь и поддержку! — часто сами собой вырывались эти признания из моего сердца.

— Ну-ну, смиряйся и спасешься! — улыбался мой духовный отец.

— А можно спросить, отче?

— Спрашивай, спрашивай, слушаю.

— Кого можно назвать мирянином? — я хотел навсегда уяснить себе эти вопросы.