Птицы небесные. 1-2 части

Из Третьяковской галереи нам прислали разрешение сделать фотокопии знаменитых прекрасных икон преподобного Андрея Рублева — «Троицы» и «Спаса Вседержителя» из звенигородского чина, а также любимую келейную икону Матери Божией из кельи преподобного Серафима. К этому первому изданию икон в возрожденном издательстве Троице-Сергиевой Лавры мы добавили также дорогой нам образ Спасителя и Матери Божией из кельи отца Кирилла.

Но на этом этапе вмешались события, которые значительно ускорили осуществление нашей цели в духовной жизни, — создание горного скита. Обстановка в Таджикистане приобретала все более угрожающий характер для русского населения, и мы сильно тревожились за своих родителей.

Но пока от родных мы слышали только успокаивающие ответы, что все хорошо и безпокоиться не о чем. Они жили в счастливом неведении развивающейся исподволь трагедии. Но тревога уже поселилась в наших сердцах.

Мой друг продолжал трудиться на послушании заведующего издательским отделом Лавры. Я продолжал свои мытарства в должности помощника эконома. В моем ведении снова оказались бригады строителей, слесарей, столяров и, впридачу, весь автопарк Лавры.

Он все увеличивался, так что большую часть автомашин пришлось вывести за стены монастыря. Опять пришлось в темноте выходить на послушание и в темноте возвращаться в свою келью, не чувствуя ни рук, ни ног. Меня согревала горячая вера в будущее молитвенное уединение в горном скиту."

"Новый эконом оказался исключительно одаренным человеком по части строительства и многочисленных экономических предприятий, как прежний эконом — в архитектуре и умении подбирать хороший коллектив. Многодетная семья, из которой вышел архимандрит, славилась в монашеских кругах своей талантливостью строителей-самородков.

Несколько его братьев тоже приняли монашество и несли ответственные послушания в Лавре. Среди них я был чужаком, но тесное общение с экономом и его братьями-монахами дало мне много опыта в стройках и ремонтах, что очень пригодилось в будущем.

В те годы началось восстановление и возрождение бывших скитов и подворий, которые государство начало возвращать Лавре. Мои безчисленные послушания, теперь уже и за пределами Лавры, стали сказываться на моем здоровье.

Легкие все больше сдавали от зимних холодов, осенней сырости, от мокрой обуви и постоянно сырой одежды. У меня развился сильный кашель, который, несмотря на усилия лаврских врачей определить характер моего заболевания и помочь мне различными препаратами, не проходил, а лишь усиливался. Сухой, раздирающий кашель месяцами без перерыва сотрясал мое тело так, что болели даже ребра, хотя я дышал в разные пробирки и трубки с лекарствами, рекомендованными заботливыми докторами.