Птицы небесные. 1-2 части

Война в Абхазии закончилась, но военные неурядицы продолжались. На границе с Россией скопились толпы беженцев, желающих выехать из Абхазии. Им приходилось стоять и в жару, и под проливным дождем по нескольку суток. Выезд из страны был запрещен всем мужчинам до пятидесяти пяти лет. Очередь к пропускному пункту на мосту через реку Псоу двигалась крайне медленно. Терзаемый помыслами о том, жив ли еще мой отец, и желая получить весточку от старца, я передал письма с иеромонахом, надеясь получить ответ. Но даже это оказалось делом не только непростым, но и очень опасным.

Не имея возможности пройти границу в Россию на пропускном пункте, люди переправлялись ночами через пограничную реку, где нередко стреляли. Так переходить границу пришлось и моему гостю.

К концу апреля стало теплеть, и весна потоками солнечного света хлынула на мою поляну. Подснежники, примулы и ландыши усыпали горные склоны. Пришла пора огородных работ, и я спустился в скит. В один из страдных дней меня окликнул взволнованный мужской голос:

— Батюшка Симон, скорей помогите! Марии очень плохо!

Это пришел пасечник Николай, второй хуторянин на Решевей.

Из его сбивчивого рассказа я услышал, что соседку он нашел утром на полу без сознания. Несмотря на все его усилия, а также старания прибежавшей со Псху сестры пострадавшей, они не смогли привести больную в сознание. Захватив с собой все необходимое для соборования, я отправился к несчастной старушке. Она без движения лежала на кровати, и только дыхание говорило о том, что больная жива. Сестра, вся в слезах, приподняла руку несчастной, и та без-сильно упала. По всем симптомам, с ней случился инсульт. Я начал соборование. Сестра подпевала где могла, не переставая проливать слезы. К окончанию соборования Мария открыла глаза и осмотрелась. Но узнала она нас или нет, мы не могли понять. Родственница стала спрашивать старушку, узнает ли она ее. Та кивнула головой в знак согласия.

— Спросите у Марии, сможет ли она причаститься, — сказал я моей помощнице.

Больная в ответ вновь кивнула головой. Приготовив все для причащения, я попросил сестру немного приподнять голову парализованной женщины.

— Скажите ей, чтобы она открыла рот!

Несмотря на наши уговоры, старушка не раскрывала рта.

Моя помощница пыталась разжать ей зубы, но не смогла:

— Да у нее зубы стиснуты!

Наконец мы с усилием чайной ложечкой разжали сведенные зубы больной, и она смогла проглотить Причастие. Дыхание ее стало ровным, с лица исчезла одутловатость.

— Пусть Мария спит, я приду ее проведать завтра утром, — на прощанье сказал я, перекрестив больную крестом.

Утром меня встретила радостная сестра, говоря, что больная встала. Я обнаружил ее сидящей на кровати. Она улыбнулась, когда я благословил ее.