Проклятый дом

Что я сказал, то и сделаю. Хорошо?"

"— Ох, Лева! Тут что-то одно. Или я стал крайним патологическим пессимистом, или ты — оптимистическим авантюристом, — с нотками досады произнес Орлов и выключил связь.

Когда Лев Иванович закончил разговор и сунул телефон в карман, Крячко недоуменно спросил:

— Лева, а вот это твое обещание за неделю раскрыть дело — просто хохма или ты это всерьез?

— И в шутку, и всерьез, — ответил Гуров, пожал плечами и спросил: — А что тебя так встревожило?

— Ну, знаешь ли!.. Выдавать вот так, от фонаря, такие векселя, это как бы не очень серьезно.

 — Станислав неодобрительно покачал головой. — Думаю, если Петр и в самом деле озвучит твой пассаж, то завистников и просто злопыхателей, жаждущих снять с тебя погоны, найдется предостаточно. Зачем нужно было самому совать свою голову в пасть крокодилам?

Лев Иванович взглянул на приятеля, покачал головой и осведомился:

— Стас, ты уверен в том, что этого глухаря мы никогда не ощипаем? — В его глазах светились искорки иронии.

— Почему же? Мы с тобой, конечно же, раскроем это дело.

Но…

— Никаких «но»! — Гуров погрозил лучшему другу указательным пальцем. — Главное слово, сказанное тобой, — «раскроем». К чему какие-то оговорки? Вот и я уверен в этом же. В таком случае, чем я рискую? Ничем. Так что минусов тут нет никаких. Зато плюсы огромные. Прежде всего нас теперь Петр перестанет то и дело дергать и шпынять, отнимать рабочее время и гробить наши нервы. Ты и сам знаешь, что нормальная обстановка — главный залог всякого успеха.

— Добро, будем считать, что твои погоны в полной безопасности, — сказал Стас, сунул руки в карманы и громко выдохнул.

 — Итак, что у нас с тобой сегодня уже сделано? В институте ортопедов мы побывали, насчет этого НИИ информацию получили. Что запланируем на остаток дня?

Лев Иванович упер руки в боки, некоторое время напряженно думал, потом проговорил:

— Мне так кажется, что надо нам с тобой опять пройтись по тем адресам, где мы уже побывали. Понимаешь, первый раз мы встречались с людьми, вообще не имея никакой информации. Мы тогда шли, можно сказать, вслепую, а сейчас уже достаточно осведомлены и о самом Береженникове, и о том, над чем он работал.

Кроме того, нам уже известно немалое число его недоброжелателей. И вот еще что. Наши тогдашние собеседники за последние дни могли припомнить что-то новое. Возможно, им самим это может казаться малозначащим пустяком, тогда как нам важна каждая мелочь. Сейчас я созвонюсь с Тамарой Береженниковой. Вдруг она что-нибудь еще сможет рассказать? Ну а тебе стоит еще раз поговорить с той же секретаршей Любой.