Проклятый дом

Вдруг она тоже припомнит, например, какие-то фамилии или географические названия, которые в разговоре с кем-либо упоминал Береженников?

Крячко одобрительно кивнул и сказал:

— Почему бы и нет? Давай попробуем. Все правильно. Многие люди склонны к стереотипам, в том числе и профессора. Так что да, тут есть хороший шанс выудить что-то новое, о чем в прошлый раз нам узнать не удалось.

Когда Тамара Береженникова узнала о том, что сыщик из главка, уже побывавший у нее, намерен задать ей еще несколько вопросов, она немного подумала и согласилась. Но при этом жена профессора попросила Гурова приехать поскорее, не откладывая в долгий ящик, поскольку, по ее словам, ближе к вечеру ей надо быть на совещании в институте кредитов и финансов.

Лев Иванович пообещал ей прибыть в кратчайшие сроки и немедленно отправился на улицу Сапожную.

Стас же заказал себе по телефону служебную машину и зашагал обратно к зданию НИИ практической геронтологии.

Тамара Береженникова выслушала просьбу своего гостя рассказать о каких-либо событиях последних дней перед исчезновением Николая Романовича.

Она сцепила меж собой пальцы рук, некоторое время о чем-то размышляла, чуть покачивая головой, а потом проговорила:"

"— Насчет последних дней я вряд ли смогу вам рассказать что-то еще.

Припомнила один случай, но это уже довольно давно было, года два назад, если не более того. К нам откуда-то из Сибири приезжал коллега Николая Романовича, тоже медик. Вот не припомню его фамилию. То ли Кучаев, то ли Бучаев. В общем, как-то так. Звали его Арнольдом, отчества я и не слышала. Коля был очень рад увидеть своего однокашника по мединституту. Очень уж близкими друзьями они не были, но товарищеские отношения поддерживали. Он у нас часа два или три был, приезжал-то в Москву всего на день, что-то хотел пробить для клиники, где работал заместителем главного врача. Прямо от нас Арнольд отправился на вокзал. Самолеты он не переносил, боялся, поэтому ездил только на поездах. Николай Романович поехал его проводить, а когда вернулся, чем-то был очень расстроен. Он после этого дня три ходил сам не свой. Потом, правда, как бы успокоился, но все равно стал каким-то совсем другим. О том своем институтском однокашнике он больше даже не вспоминал. Я его как-то перед Новым годом спросила, мол, что-то ты о своем приятеле совсем забыл. С праздником поздравил бы его. Он на меня глянул как на врага народа, ушел в свой кабинет и до самого вечера оттуда не показывался. — Тамара сокрушенно вздохнула, чуть помолчала и добавила: — Я ведь вам уже говорила, что мы с Николаем Романовичем уже давненько просто обитаем на общей жилплощади. У каждого из нас своя жизнь. Может быть, в этом есть доля и моей вины.