Пуля с Кавказа

– Кто попался, Иван Филиппович? – спросил недоуменно Фохт.

– А шпион британский, по фамилии Тейле. Второго дня, убегая, зарезал филёра Департамента полиции. Сейчас оттуда их вице-директор явится.

– Я протестовайт протиф этот клевета! – вмешался Мак-Кулох. – Мы будет подавайт нота!

– А я ответственно заявляю, что Тейле там. Вскрывайте сундук, Сергей Францевич.

– А разрешение Министерства иностранных дел у вас есть?

– Нет. Гирс, собака, струсил. Не дал.

– Чего же вы тогда хотите от меня? – изумился таможенник.

– Чтобы вы вскрыли этот сундук.

– Как же я могу? Помилуйте! Меня со службы турнут без пенсии, и правы будут. Неприкосновенность дипломатического багажа утверждена Венским конгрессом 1818 года.

– Значит, никак, Сергей Францевич?

– Никак, Иван Филиппович. Извините. Будь там хоть десять шпионов – не имею права. И вам не могу позволить – здесь я начальник.

Раздались торопливые шаги, и на складе появился запыхавшийся Благово.

– Не опоздал? – спросил он у всех сразу, здороваясь общим кивком.

– Они, Паша, мне его не отдают, – грустно сообщил ему Енгалычев. – Неприкосновенность дипломатического багажа.

– А что Гирс?

– Обделался Гирс. Он всегда англичанишек боялся. Но…

Енгалычев расправил крепкие плечи, вытаращил глаза и грозно повёл усами.

– Но я человек военный, и просто так этого не допущу. Чтобы шпионы и убийцы безнаказанно из России убегали. Сенаторов!

– Здесь, ваше превосходительство!

– Дай-ка мне свой револьвер.

Штабс-капитан на секунду замешкался, но потом торопливо снял с шеи шнур, вынул из кобуры «смит-вессон» и протянул его генералу.

– Что вы задумали, Иван Филиппович? – опешил Фохт. – Это ж какой скандал будет…

– Я протестую самым энергическим образом, – быстро сказал Мак-Кулох без малейшего акцента. – Сент-Джеймский двор этого не допустит.

– А как он этого не допустит? – с ухмылкой поинтересовался Енгалычев.

– Мы пришлём такую ноту… такую, что вас отдадут под суд! Отношения между нашими государствами обострятся до предела!

– Из-за одного дрянного шпиона? Ха-ха! Присылайте. Бумага у вас хорошая – будет чем подтереться…

Генерал шагнул к сундуку и взвёл курок. Сразу стало очень тихо. Фохт попытался вырвать револьвер, но Сенаторов грубо оттеснил статского советника. Британский атташе продолжал возмущаться. Тогда унтер-офицеры взяли его под руки и просто переставили на пару саженей в сторону.

– Кулох! Велите ему выходить. Я не шучу!

Британец стоял, глядя в землю, и щёки его горели румянцем чахоточного.

– Ну?

Благово пнул сундук ногой:

– Вылезай, тварь! У нас смертной казни нет, пойдёшь на каторгу. Иначе Енгалычев пристрелит тебя без церемоний."

"Никто не отозвался изнутри.

– Самый последний раз говорю: вылезай! – рявкнул генерал и прислушался.