Пуля с Кавказа

 – Нет? Ну тогда получи!

И четырежды выстрелил в середину сундука. Изнутри раздался сдавленный стон. Мак-Кулох не выдержал и зарыдал в истерике. Фохт молча крестился, губы его дрожали.

– Я….я… рапорт на имя… – пробормотал он.

– Да будет вам, Сергей Францевич, – будничным голосом сказал директор канцелярии ВУК. – Багаж не вскрыли? Не вскрыли. Печать цела? Цела. О чём рапорт-то? Ну, повредили немного тару. Пустяк. Эй! Грузите. Куда нести-то, мистер Мак?

Унтер-офицеры отпустили британца, подошли к сундуку и подняли его на руки. Из щелей на пол обильно лилась кровь.

– Погодь! – скомандовал генерал. Подошёл поближе и смачно харкнул на крышку. – Вот! Это тебе за Власова.

Благово приблизился и тоже плюнул:

– А это за Попова.

– Теперь несите. Привет Сент-Джеймскому двору!

Генералы – статский и военный – удалились вместе. По дороге в департамент, в коляске, Павел Афанасьевич спросил:

– Ерёменко раскололся?

– И Ерёменко, и Кановцев. У последнего брат, оказывается, служит в Дербенте на телеграфе. Через него и пересылались сведения Лемтюжникову. Так что, барон оказался прав: тот знает всё о походе.

– Надо предупредить Таубе!

– Поздно. Отряд уже возле горы Эдрас. Молись Богу, Паша…

Глава 18

Покушение

Когда Таубе и Лыков выехали из Гуниба, уже начало смеркаться.

– Не пойму, зачем Лемтюжников прислал нам своё письмо, – громко рассуждал Лыков, ведя Мухаррама ровной рысью бок о бок с бароном. – Не допускал же он, что мы действительно явимся вдвоём к перевалу! Просто решил напустить туману?

– Есть одно объяснение, менее приятное, – ответил Таубе, на скаку вынимая из чехла «винчестер». – Лемтюжникову нужно было выманить нас с тобой из аула.

Под ложечкой у Алексея засосало. Он быстро нагнулся, но успел только взяться за цевьё «берданы», как впереди грохнул выстрел. Пуля прожужжала как шмель и чиркнула сыщика по плечу. Таубе вскрикнул за его спиной. Лыков с похолодевшим сердцем повернулся – барон в струнку выпрямился в седле, схватившись за шею.

– Прячься! – скомандовал Алексей. Они укрылись под нависающей скалой и прислушались. Далеко впереди стучали копыта одиночного коня.

– Уходит на Телетль. Скоро стемнеет; не догоним. Ты как? Он попал в тебя?

– Крови нет, – ответил Таубе, рассматривая ладонь. – Ударило по касательной.

– Айда в Карадах!

Манежным галопом друзья помчались в аул. Сумерки стремительно сгущались. Внезапно Таубе захрипел и повалился на холку своей кобыле. Тут же оправился, остановил бег, торопливо расстегнул крючок воротника и принялся осторожно тереть шею в месте удара.

– Что произошло? – подскакал встревоженный Лыков. – Жжёт или ноет? Лучше бы жгло…

– Шея стала опухать. Будто петлю на горло накинули…

– Быстрее в аул, к докторше!

Они снова понеслись вперёд.