Пуля с Кавказа

Больше ничего сделать нельзя. Он или выживет, или умрёт… Если ваш барон продержится ещё четверть часа, то всё обойдётся.

– Ещё как продержится! – без всякого сомнения заявил коллежский асессор. – Он из таких передряг выскакивал!

И тут же ударил себя кулаком по лбу:

– Ну зачем мы поехали в этот Гуниб! Ну зачем он так поздно догадался про засаду!

– Тихо! – одёрнула сыщика докторша. – Будьте мужчиной!

Алексей замолчал, потом подкрался к Таубе и прислушался к его дыханию.

– Он дышит. Едва-едва, но дышит!

Атаманцева опять оттащила его от кушетки.

– Поймите же: вы создаёте излишнее тепло, а ему сейчас нужен холод.

Они молча сидели напротив Таубе и не отрывали от него глаз. Алексей покосился на Лидию Павловну. Капор на ней распахнулся, сорочка съехала с плеча, обнажив грудь, но сыщика это нисколько не заинтересовало… Наконец, синее лицо барона начало снова бледнеть, а затем и розоветь. Потом он вдруг кашлянул и принялся жадно хватать воздух полным ртом. Две пиявки слетели с шеи больного. Атаманцева тут же подскочила и поставила на их место новые. Подполковник открыл глаза.

– Лидия Павловна…Чудо… Где я?.. Где Алексей Николаевич?

– Я тут, – вышел из-за плеча докторши Лыков. – Ты уже разговариваешь. Значит, всё в порядке!

Таубе с трудом поднял руку, потрогал шею под правым ухом.

– Что у меня там? Липкое…

– Не тормоши их. Это пиявки.

– Кто?

– Пиявки, Виктор Рейнгольдович, – пояснила Атаманцева. – Они вам жизнь спасли. Опухоль сняли. Уменьшается прямо на глазах. Часа через два уйдёте отсюда на своих ногах. Я не знаю, откуда Алексей Николаевич знает этот способ, но он вас с того света вытащил. Ещё бы пятнадцать минут, и было бы уже поздно.

– У нас в батальоне так поручика одного спасли, под Кобулетом. Я сегодня днём был у вас на перевязке, увидел банку и вспомнил. А если бы вы меня сюда не вызвали, не знаю, сообразил бы в той суете…

– Пиявки… Какая гадость… – прошептал барон. – Я их с детства боюсь.

Лыков с докторшей одновременно рассмеялись; Таубе тоже улыбнулся.

– Ну, они уже глазки строят, – сказал сыщик. – Лидия Павловна! Оставляю вам этого симулянта. Делайте с ним что хотите. Клизма, говорят, хорошо помогает от контузий… В Пятигорске с началом войны ходило немало таких офицеров; в народе их называли «сконфуженные». А мне нужно идти.

– Куда же вы, Алексей Николаевич?

– Разбираться, кто нас так подставил. А вы, извините, пока бы оделись. А то барон сейчас придёт в себя и… Я за него не ручаюсь!

Атаманцева со смехом выгнала коллежского асессора на улицу. Он быстро добрался до этапного двора, спросил стоящего на часах казака Одинцова:

– Господа офицеры все на месте?

– Господин подполковник вот как с вами уехали, так боле и не появлялись. Прочие все тута.