Пуля с Кавказа

– Кто-нибудь из них отлучался?

– Так точно. Ротмистр Даур-Гирей вернулись час назад.

– А остальные?

– Дык, с обеда никуда не выходют, в карты режутся. Господин войсковой старшина, слышно, под два-на-сто рублев у господина капитана выиграли!

Лыков прошёл в ту часть караульного помещения, где стояли казаки, и приказал уряднику:

– Возьми с собой двоих, и факелы. Езжайте по дороге на Гуниб. Сыщите там лошадь подполковника Таубе. Ещё где-то на тропе лежат его «винчестер» и мои седельные чемоданы; их подберите.

– Что случилось, ваше высокоблагородие? – встревожился Недайборщ.

– Нас обстреляли по дороге в аул. Подполковник получил контузию в шею. Сейчас он у доктора. Опасности нет.

– Опять засада! – сжал крепкие кулаки урядник. – Не всех, значит, давеча перебили!

– Не всех. Ну, иди, возьми всё с тропы, покуда местные не растащили.

– Есть!

Недайборщ с двумя казакам уехали, а Лыков отправился в офицерскую половину. Артилевский и Ильин в одних рубахах сидели за столом. Перед ними стоял сосуд с кизляркой, валялись куски хлеба, сыра и смятые банкноты.

– А вот и Алексей Николаич пожаловал! – обрадовался войсковой старшина. – Садитесь с нами. Будьте свидетелем переменчивости фортуны. Два часа кряду выигрывал я у Андрей Анатолича, и счёт подбирался уже к третьей сотне, как вдруг – фуй! – и ничего не осталось. Вот такие дела… Остаётся теперь только дрозда зашибать[98]. Судьба-индейка, язви её так!"

"Он был под турухом[99], но держался крепко. Глянул на коллежского асессора хмельными глазами и взялся за чупурку[100].

– Совершим единоточие. Выпьете с несчастной жертвой обстоятельств?

– Десять капель разве…

Даур-Гирей сидел с краю стола и при свете фотогеновой[101] лампы чистил свою винтовку.

– Что, Иса Бечирович, не любите оставлять нагар в стволе? – спросил его Лыков.

– Да выстрелил вчера всего-то раз, а отдраить потом поленился. Хоть сегодня приберусь. Оружие любит чистку, ласку и смазку!

– Я искал вас днём, и не нашёл. Куда-то ездили?

– В Телетль. Там живёт мастер Джамболат, который хорошо восстанавливает накладки. У меня отлетела одна с ножен кинжала, ещё на первой переправе. Хорошо хоть, совсем не потерялась. А где Виктор Рейнгольдович?

– Господа, подполковник Таубе получил контузию.

– Как контузию? Где? Куда? – все трое офицеров повскакали со своих мест.

– Нас обстреляли на обратном пути из Гуниба. Пуля ударила Виктора Рейнгольдовича по шее. Та стала опухать; пришлось заехать к госпоже Атаманцевой, поставить пиявки. Всё обошлось благополучно.

– Контузия в шею… – проворчал Артилевский. – У нас в семьдесят восьмом попало так поручику Лабынцеву. Из старого карамультука приложили, поэтому шею не пробило, а только контузило. Но ему хватило! Пиявок в походе, конечно, не оказалось и поручик задохся.