Пылающие сердца

День выдался самый жаркий за все лето, и, хотя столик, за которым они играли в кости, стоял у открытого окна, ни малейший ветерок не проникал внутрь.

Большинство людей Ройса собрались вокруг огромной бочки с медом, хотя до ужина было еще далеко. Все утро они провели, обучая керлов воинскому делу, но невыносимая жара очень рано загнала их обратно в дом. В такой день невозможно было заниматься ничем, кроме самых необходимых дел.

Сегодня Олден впервые рискнул спуститься в зал после того злосчастного дня, когда в их владениях высадились викинги. Прошло двое суток с той неудачной стычки, в результате которой он снова очутился в постели.

Одна из полученных им на этот раз ран оказалась серьезнее, чем он думал, и без конца кровоточила. К тому же он потерял слишком много крови из-за собственного упрямства, долго сопротивляясь, прежде чем послать за Эртой, чтобы та оказала ему необходимую помощь. От потери крови он так ослаб, что перспектива провести какое-то время в постели стала казаться ему весьма заманчивой. Единственным утешением было то, что он уговорил Эрту молчать, и Дарель так ничего и не узнала о его втором злополучном столкновении с дочерью викингов.

Когда чуть позже в тот день Ройс увидел зияющую рану на груди Олдена, он пришел в ярость. И тут же приказал надеть на Кристен дополнительную цепь. Один ее конец закреплялся на стене возле кухни, а второй - на ее кандалах, и длины ее хватало лишь на то, чтобы девушка могла свободно перемещаться вокруг большого рабочего стола, за которым проводила большую часть дня.

Но когда его гнев улегся, он пожалел о своем решении. Как она должна негодовать из-за этой новой цепи, еще больше ограничивающей ее свободу! С тех пор у него не хватало духу даже взглянуть на нее.

Он боялся увидеть страдание на ее прелестном лице. Еще больше он боялся увидеть ненависть, которую она теперь, несомненно, должна была питать к нему.

Ройс не знал, что ему делать с Кристен. Он впервые столкнулся с подобной дилеммой, и ему не с кем было обсудить создавшееся положение. Прежде он мог поговорить обо всем с Олденом, но сейчас ему не хотелось показывать ни ему, ни кому-либо другому, насколько эта женщина беспокоит его."

"Как бы он ни пытался отвлечься, мысль о ней постоянно преследовала его.

Он не мог найти забвения даже ночью, потому что она появлялась и в его снах. Она не была похожа ни на одну из знакомых ему женщин. Он ни разу не видел, чтобы она плакала или жаловалась на обстоятельства, в которых оказалась. Она ненавидела кандалы, но ни разу не попросила его снять их, как сделала бы любая другая на ее месте. Она не ждала ни жалости, ни снисхождения. Она ничего не просила, совсем ничего - за исключением его самого. Она сказала, что хочет его.