Развод. Ты предал нашу семью (СИ)

Чо ж ты так нажрался?

— От радости, что колокольчики мои не отрежут.

— А кто должен был отрезать? Во что ты влип?

— Врач отрезал бы, — оглядываюсь. — Я себя тоже, знаешь ли, в один день похоронил.

— Так колокольчики на месте? — обеспокоенно спрашивает Ярик.

— На месте. И как видишь, сработали.

— Ля, я бы тебе не дал так нажраться.

— Я знаю.

— И в туалет бы вместе с тобой пошел, — вздыхает Ярик. — Знаешь, как девочки вместе ходят в туалет, так бы и мы с тобой.

— И еще скажи, что поддержал бы мое хозяйство, — выхожу в подъезд, голубые стены которого исписаны ругательствами и матерными стишками.

— Не, на такое бы не подписался, — недовольно цокает Ярик. — Но я бы тебя своей могучей грудью закрыл от мелких потаскушек.

Спускаюсь по ступенькам. И на лестничной площадке перед третьим этажом разворачиваюсь к Ярику, который чешет коротко стриженный затылок.

— Я тебе доверяю, — серьезно вглядываюсь в его глаза. — И бабку свою на всякий случай предупреди, что, может, закинем к ней брюхатую.

— Понял.

— Я в такой жопе, Ярослав, — выдыхаю и вскидываю лицо к потолку.

— Тебе бы и к жене кого-нибудь приставить, — глухо отзывается Ярик. — Баба-то она у тебя видная.

— С ней Павел останется, — разминаю шею с хрустом позвонков, — если она меня выпнет.

— Ну еще кого-нибудь для присмотра.

— Я ща тебе в рожу дам.

— Чо? Ну, налетят же, Глеб. Это… как же… как же это называется… а! Мужская солидарность.

И расплывается в жуткой подбадривающей улыбке. Левый клык у него — золотой. И выплавил он его из зуба дедушки. Очень странный тип, но надежный. Иногда пугает, но в нем есть что-то, что во мне откликается.

— Будь я твои братом, то не разбил тебе голову деревянной лошадкой, — неожиданно говорю я."

"Ярик протягивает руку, и я ее крепко пожимаю.

— Я прослежу за твоей сучкой…

— Не моя она, — цежу я сквозь зубы. — Вот теперь мне очень не хватает деревянной лошадки.

— Пардоньте, — Ярик вздыхает. — Но ты меня понял. И ты уж что-нибудь придумай, чтобы жена тебя не выпнула. Я тоже покумекаю. Обидно же. Все это ведь не по любви, Глеб.

Глава 30. Не отпускай одного, если хороший

— Как я выгляжу? — спрашивает Марк и важно затягивает школьный галстук под шеей.

Косит на меня взгляд в ожидании.

— Очень серьезно, — отвечаю я, и он открывает передо мной дверь

— Вот выпендрежник, — шепчет Арс, а сам свой галстук якобы небрежно ослабляет.

А еще волосы пятерней растрепывает.

Дикий бунтарь, который, видимо, решил всех впечатлить своей подростковой агрессивностью и лихостью.

— Антонина Петровна, добрый день, — к нам через весь холл бежит секретарша Глеба. — Вас уже ждут.

Во мне вспыхивает иррациональная ревность, которая начинает оценивать Верочку как новую потенциальную хищницу.