Рейдер

Трехчасовый бой закончился вничью, но, поскольку корабль южан первым покинул поле боя, северяне обозвали себя победителями. Я видел «Виргинию». Издали корабль напоминал подводную лодку. Сидел он низко, главная палуба всего на несколько сантиметров возвышалась над водой, поэтому надстройка, названная казематом, была почти во всю длину корпуса и наклонена под углом тридцать шесть градусов к горизонтали, чтобы рикошетили ядра и снаряды. Примерно по центру надстройки торчала толстая дымовая труба, идущий дым из которой убедил меня, что вижу не подводную лодку, одна из которых, по слухам, есть у северян.

Был броненосец длиной почти восемьдесят четыре метра, шириной пятнадцать и шесть десятых, осадка шесть и четыре десятых, водоизмещение четыре тысячи сто тонн. Каземат из дуба и сосны защищен двумя листами стали толщиной два дюйма (пятьдесят один миллиметр) каждый, а корпус, скрытый под водой — одним листом. Винт один. Скорость на тихой воде до шести узлов. Вооружена «Виргиния» нарезными двумя пушками калибром сто семьдесят восемь миллиметров и двумя — сто шестьдесят миллиметров, гладкоствольными шестью пушками калибра двести двадцать девять миллиметров и двумя двенадцатифунтовыми гаубицами. Одна стасемидесятивосьмимиллиметровка располагалась в каземате перед амбразурой, направленной прямо по курсу, вторая стреляла в корму. Две сташестидесятимиллиметровки стояли по бокам от первой пушки и стреляли через амбразуры, направленные вперед под углом в сорок пять градусов от центральной линии. По бортам разместили гладкоствольные пушки, по три на каждый, а гаубицы — на крыше каземата, чтобы в ближнем бою обстреливали картечью личный состав противника. И еще был таран. История сделал виток и вернулась к забытому оружию. Экипаж — триста двадцать человек. За день до сражения с другим броненосцем «Виргиния» успела воспользоваться тараном, потопив парусный шлюп «Камберленд». К сожалению, таран отвалился, после чего броненосцу пришлось расстреливать другие парусники из пушек, заставив один сдаться, а спешившие на помощь два парохода северян — выскочить на мель. При этом корабли северян не смогли нанести существенного ущерба «Виргинии», ознаменовав окончание и эры деревянных парусников, и эры небронированных кораблей.

Мой опыт оказался, так сказать, опытнее, чем Уильяма Мура. Утром ветер поменял направление на северо-западный, и мы увидели фрегат северян, лежащий в дрейфе примерно в миле от нас. К счастью, пароходу надо меньше времени, чтобы дать ход. Пока на фрегате расчухались и приготовились к стрельбе, «Катрин» уже была милях в двух. Бортовой залп, окутавший фрегат черным дымом, полетел за молоком.