Секретарь старшего принца 6

Я горела, почему никто этого не видел? Почему никто не помогал?

Кожу обожгло прикосновениями, сквозь рёв пламени я услышала смутный голос… Дарион спрашивал:

— Что с тобой? Что с тобой?

Он разве не видел, что я горю?

Глава 46

Вместо крика я тихо прошипела. Пламя бушевало во мне, раскалило зубы.

«Многоликая, Жаждущий?» — пыталась позвать я, но ощущала лишь их недоумение.

Я не могла дышать. И снова не могла кричать, когда Дарион взял меня на руки. Одуряющая боль прошивала тело, хотелось сорваться с его рук, нырнуть в воду, бежать, что-нибудь делать, чтобы не оставаться наедине с этой болью, с этим ощущением, словно кости, вся я плавлюсь в горне, растекаюсь.

Остановить.

Эту боль надо остановить.

И я сосредоточилась в попытке заблокировать болевые ощущения. Конвульсии дёргали тело, инстинктивные страхи одуряли — почти невозможно было сосредоточиться. Трудно. Но я старалась отстраниться от ощущений хотя бы на несколько мгновений. Я же умею, я должна это сделать!

Отрезанная от сознания, боль отпустила. Но я всё равно почти ничего не видела за оранжево-жёлтой пеленой. Отдалялись от нас крики.

Дарион усадил меня в кресло, через мгновение моих губ коснулось горлышко бутылки. Вода обожгла горло своей холодной влажностью, я закашлялась, выплёвывая её, не в силах проглотить.

— Ты очень горячая, — прошептал Дарион на ухо.

Меня больше волновало то, что я почти ничего не видела.

Земля дрожала — я чувствовала это по вибрации кресла.

— Дар, у меня что-то с глазами, — прошептала я.

— Ты правящий дракон, мне трудно воздействовать на тебя магией, но я не вижу и не чувствую в тебе никаких изменений, это больше похоже на усталость.

— Только я ничего не вижу, — нервно ответила я.

Конечно, это не критично: если целители не помогут, в моём распоряжении призванные Многоликая и Жаждущий, они способны стать моими глазами. Телекинез же опять может помочь ориентироваться в пространстве. Я справлюсь. Сейчас важнее то, что драконы с денеями вышли из строя… умирают.

Такими невероятными усилиями мы уничтожили вылезших из Безымянного ужаса тварей, но всё равно проигрывали битву за Эёран.

— Дар… — прошептала я и закрыла глаза, но даже на веках мерцали оранжево-золотистые всполохи.

Кажется, Дарион меня не услышал. В той стороне, где умирали драконы с денеями и пара демонов, становилось всё шумнее. Теперь, когда боль не терзала каждую клеточку тела, я подумала об Элоре. Если мы выживем, он до конца своих дней будет корить себя за то, что не уберёг младшего брата.

Если мы выживем…

— Ох ты ж… — пробормотал Дарион растерянно. — Это…

Он умолк. Выла флейта Нергала, до нас доносился странный шум.