Самый страшный след

Перекрестившись, женщина направилась по кратчайшему пути в Челобитьево, одноногий солдат, сгорбившись и опираясь на костыль, остался у деревянного креста.

— Сдается, солдатик неплохо знал погибшего священника. — Иван достал из кармана пачку папирос и зажигалку. — Как думаете, братцы?

— Очень похоже, — согласился Егоров.

Поддержал и Васильков:

— Уж больно расстроен он его смертью. Согласно документам, родственников отец Илларион не имел. Значит, знакомец.

— Вот и я так же думаю. Пойду предложу закурить, может, вытяну чего…

* * *— Сермягин моя фамилия. Рядовой Сермягин из пятой роты 39-го запасного стрелкового полка.

— А звать как?

— Иван Лукич.

— Тезка, значит. И по ранениям мы с тобой, выходит, почти что братья. Я тоже в сорок третьем узкую тропинку с противопехотной миной не поделил, — кивнул Иван на свою тросточку. — Майор Старцев Иван Харитонович. Из фронтовой разведки.

Быстро найдя общий язык, фронтовики пожали друг другу руки. Еще подходя к незнакомцу, Старцев с удивлением увидел текущие по его загорелому обветренному лицу слезы. Редкое явление для зрелых мужиков, прошедших войну.

— А мне и воевать-то довелось совсем малеха — с июня по сентябрь сорок первого. Начал в 100-й стрелковой дивизии под Минском, потом отступал с остатками батальона до Смоленщины, там влился в состав 39-го полка и оборонял Смоленск, покуда не зацепило."

"— Это что ж, так серьезно зацепило? — кивнул Старцев на пустую подвернутую штанину галифе. — Кость, что ли, раздробило?

Солдат глубоко затянулся и в сердцах выдохнул:

— Да кабы так! Ежели бы я знал, что эта сука меня без ноги оставит! Чиркнуло-то по самому мясу. Я и боли-то толком не почуял и после еще семь верст пешком отмахал…

Васильков с Егоровым в начале разговора оставались на приличном удалении. Затем, пуская по ветру табачный дымок, стали потихоньку приближаться к свежему захоронению. Движение не укрылось от Сермягина. Покрутив головой, тот вопросительно глянул на Старцева.

— Не волнуйся, — успокоил тот. — Эти ребята со мной. Мы из МУРа.

Достав удостоверение Московского уголовного розыска, он развернул его перед ивалидом.

— Ты, Иван Лукич, верно, слышал, что отец Илларион помер не своей смертью?

— А то как же! Тут только об этом и судачат. Найти бы этого гада! Я бы лично ему шею свернул вот этими руками!.. — Он потряс в воздухе натруженными ладонями.

— Вот и мы, Ваня, хотим его найти. Очень хотим! Помоги нам, а?

— Да я бы с радостью! Только чем же? Как помочь-то? — оживился Сермягин.

— Расскажи, к примеру, давно ты был знаком с отцом Илларионом?

— Почитай, с сорок первого года. С сентября, как немец нашу оборону под Смоленском прорвал.

— А при каких обстоятельствах вы познакомились?

— Это можно рассказать, — взгляд его сразу потеплел.