Секретные поручения

Дверь запрем, а завтра наш районный следак со спецами из пожарки все подробно и обглядит. А твое дело нацарапать коротенький протокол для формы: квартира на третьем этаже, номер такой-то, вся выгорела, тыры-пыры… Да выписать направление в морг…

Денис облегченно перевел дух. Все сразу стало на свои места и получило предельную ясность. Он даже простил оперу непочтительное «твое».

— Пошли, что ли? — предложил опер. — Сейчас Толик мужиков организует, дверь навесит, опечатает до утра…

— Сейчас, сейчас… Дайте-ка мне фонарь…

Ему хотелось все-таки сделать что-то самому.

Недаром его пять лет учили, недаром он старший группы…

Яркое световое пятно обежало будто затянутую траурным крепом комнату, прогладило закопченные углы.

Стоп.

На обугленных стенах и потолке в нескольких местах продолжал куриться тонкий дымок. Пых-пых — как у куклы — курилки"". Денис зашел на кухню, отыскал нож и жестяную банку из-под растворимого кофе. Вернулся в гостиную, отковырнул штукатурку в нескольких местах. Появился Паршиов, следом за ним, зашел участковый.

— Там есть два мужика, они что хочешь подпишут, — доложил он.

— Гильзу отыскали? — спросил Денис. — Или что-нибудь, похожее?..

— Нет пока, — ответил местный опер.

— А что жильцы говорят?"

"— Все по-разному, — сказал Паршнов. — Двое слышали один выстрел, двое — два, один — три… Два человека видели зеленую вспышку, один — красную, остальные — вообще ничего не видели.

— Здесь часто по пьянке салюты устраивают, — подал голос участковый. — Сейчас же свободно это барахло продается: и ракеты, и петарды, и фейерверки всякие.

— Жизнь превратилась в сплошной праздник, — сказал Паршнов. — Бывает.

Денис показал ему на дымок, продолжающий выползать из крохотных выбоин.

— Что это такое может быть? Видел когда-нибудь?

Паршнов подошел к стене, осторожно провел пальцем, понюхал.

— Фосфор. Это мы в девятом классе проходили.

* * *Трехэтажное здание бюро судмедэкспертизы разбухало изнутри, как переспевший кабачок на грядке — того и гляди лопнет. В 1987-м здесь успевали обследовать восемьсот трупов в год, и прохлаждаться обслуге и экспертам было некогда; в 96-м через секционный зал маршем прошли две с половиной тысячи мертвецов.

Десять лет назад это казалось просто невероятным, легче было верблюда провести через игольное ушко. Но — справились, ничего… Работа есть работа. В нынешнем году ее наверняка прибавится, «марш мертвецов-97» обещает быть еще более массовым. А судмедбюро стоит как стояло. Потрескивает себе, осыпается потихоньку. Но стоит.