Секретные поручения

— Правда, двое так и не сознались… Но их все равно расстреляли!"

"— За что меня расстреливать? — Ананьев облизнул губы и, кивнув на Дениса, спросил:

— А это кто?

— Это наш эксперт. Очень хороший эксперт, — не смотрите, что молодой. Он и скажет, за что вас расстреливать. Да вы и сами все прекрасно знаете…

«При чем здесь эксперт? — подумал Денис. — Эксперты же не пишут протоколы…»

— Ничего я не знаю, — подозреваемый снова облизнулся. Его явно мучила жажда. — Двое суток нервы мотают ни за что ни про что… А что это у вас под газетой?

Оперативники тоже с интересом косились в сторону таинственного предмета на приставном столике.

— О-о-о! — Курбатов многозначительно поднял палец. — Это стопроцентное доказательство вашей вины! Но я не хочу изобличать вас, прижимать к стене неопровержимыми уликами. Я хочу, чтобы вы сами облегчили душу признанием.

Следствие и суд это учтут…

— Мне не в чем признаваться. Что под газетой?

Если раньше Ананьев попеременно рассматривал Курбатова и Дениса, то теперь полностью сосредоточился на газете.

— Что там лежит?! Что?! Вы не имеете права!

— Ах, ты про права вспомнил! — важняк резко изменил тон.

От ровной вежливости не осталось и следа. — Где твоя жена? Где, говори!

— Не знаю. Я же объяснял: поехала к матери. Жду телеграмму — нету! Стал волноваться, на переговорную вызвал: оказывается, не приезжала! Пошел заявил. А меня раз! И за решетку… За что?

У задержанного дрожали губы, глаза наполнились слезами. Денис подумал, что здесь какая-то ошибка — не мог этот человек хладнокровно расправиться с женой.

— За убийство, Ананьев! — судя по уверенному тону, Курбатов был уверен в обратном. — Расскажите, как была одета Елена, когда ушла из дома?

— Я уже сто раз рассказывал! — скованными руками допрашиваемый потер глаза.

 — Белая блузка в синий горошек…

Кошачьим движением Курбатов шагнул к приставному столику.

— Черная юбка…

Курбатов взялся за край газеты. Денис понял, что сейчас произойдет нечто очень важное. И Ананьев тоже это понял. Глаза его расширились, речь замедлилась, будто он внезапно опьянел.

— И… туфли… черные… на «шпильке»…

Курбатов резко сбросил газету. На приставном столике стояли черные «лодочки» на высоком тонком каблуке.

Они были выпачканы засохшей грязью.

— Эти?!! — ужасным голосом воскликнул важняк.

Ананьев на миг окаменел. Потом вскинул руки к лицу и прижал кулаки к глазам.

— Эти?!! Говори, мразь, колись!

— Да… Да… Да! — задержанный забился в истерике.

Через час Денис дописал протокол, Ананьев бегло прочитал и расписался, как положено, — на каждой странице.

Курбатов закурил и дал сигарету задержанному.

— Вот видишь, я же говорил. Здесь все колются. Потому что по-другому нельзя, — теперь тон важняка был почти дружеским.