Секретные поручения

 — Анна Марьяновна считает, что каждый последующий выпуск оказывается на порядок хуже предыдущего.

— И весь мир стремительно катится в пропасть?

— Ну да. Только в девяносто третьем трава была зеленее и ребята были спокойнее.

— Особенно десятый ""Б"", — Денис не удержался от усмешки.

— Да. За небольшим исключением.

Она внимательно посмотрела Денису в лицо. Тонкие лучики, как у солнышка на детских рисунках — будто выцвели на короткое мгновение.

— Там что-то серьезное?

Денис поежился, сказал:

— Не знаю. А в общем… Раз уж вы говорили с Анной Марьяновной, может, расскажете мне что-нибудь? За чашкой кофе?

— Прямо сейчас?

Вопрос был задан конкретно, без эмоций.

Будто Денис только что вручил ей повестку, где черным по белому было написано: просьба явиться в ресторан такой-то для дачи свидетельских показаний. Только время и дата не указаны.

— Почему бы и нет? — ответил Денис. — Я могу подождать здесь, если у вас остались какие-то дела наверху.

Валерия ненадолго задумалась. Улыбнулась.

— Честно говоря, одно время я запоем зачитывалась Агатой Кристи. Так что…

Через пятнадцать минут — идет?

Денис не любил шумные «точки» и тихие тоже не любил.

Он вообще не понимал, с какой такой нужды люди идут в ресторан. Ну, скажем, в Театральных мастерских, в старом особняке Черкизова — там есть уютный бар, куда можно заглянуть в антракте или после представления. Как бы между прочим, для полноты ощущений; заодно чтобы хорошенько рассмотреть актеров, которые спускаются сюда, порой даже не успев снять грим. Это понятно. Но чтобы специально идти в «Пурпурный», в «Кавказ» или «Гуляй-Поле» — что там делать? Есть? Пить? Слушать музыку? Дома, с хорошими друзьями, гораздо уютнее. И вкуснее. Никто не блюет за соседним столом. И, главное, «Зайку» там не крутят."

"«Зайкой» Денис сыт по горло. «Я твой пальчик». «Я твой пестик». Заросший салом огромный заяц, пьяно скачущий по барабанным перепонкам, — вот она, трагедия всей агентурной жизни Дениса Петровского. Ему часто приходилось знакомиться с иностранцами — студентами, прибывшими по культурному обмену, туристами, специалистами, молодыми людьми, девушками, мужчинами и женщинами, которые по тем или иным причинам интересовали Управление. Для «утепления» контакта он вел их в ресторан.

Если даже там имелся приличный духовой квартет и никто из оркестрантов не был пьян или поражен сифилисом мозга — все равно рано или поздно кто-нибудь из зала совал руководителю десятку и говорил: жарь «Зайку», командир. И они жарили. В «Кавказе», где бал правят девочки типа Антонины Цигулевой — которые знают, что Гершвин одесский еврей, а Пендерецкого зовут Кшиштоф, — даже там никуда не деться от назойливого: «Я ночьями плехо сплью, потому щто я тебъя люблью».

В общем, Денис не любил рестораны.